Semantics: The Conweb Of Words

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Semantics: The Conweb Of Words » На долгую память » Комната №3 Грэм, Алексей и Рон


Комната №3 Грэм, Алексей и Рон

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Небольшая комната, оформленная в мягких тонах. Напротив входной двери - окно, обычно занавешенное, справа и слева от него кровати, плюс по левой стороне письменный стол с разбросанными учебниками и тетрадями. Над ним же висит пара плакатов особо любимых групп. Акустическая гитара обычно обитает под окном, рядом с кроватью, а бас - в углу, вместе с комбиком. В комнате обычно царит легкий беспорядок, который и творческим-то назвать нельзя - такой бардак бывает в основном, когда раздолбаи-хозяева комнаты не находят времени толком убраться, а нормальные забывают или забивают...

0

2

Приникну к ложу твоему
Безмолвно-мягкими губами
И тело нежно обниму
Своими бледными руками.
Я рядом, словно тень, стою,
Склоняюсь тихо к изголовью…
Я тот, кто выпил кровь твою
И был последнею любовью…
(с) draw

Флэшбек.
Грэм торопливо толкнул дверь носком стилла, пропустил вперед Михаэля и так же быстро, но аккуратно ее за собой прикрыл. Отсутствие чего-либо, похожего на замок, заставило нахмуриться и потянуться к несуществующим карманам за волшебной палочкой. Так, палочка по-прежнему в куртке, я же, такой умный, догадался ее на место убрать… А куртка в гостиной. И рубашка. И стихи, и… и нож, черт побери! Ну надо же быть такими растяпами!
Он обернулся к любимому и… и как-то напрочь забыл и про дверь, и про нож, и вообще про всё, что не относилось к Михаэлю. Полурасстегнутая рубашка, горящий, а вернее - воспламеняющий взгляд, слегка испачканное кровью – ну да, я постарался… - бледное лицо и совершенно умопомрачительная близость… да кто в такой момент будет задумываться о каких-то там дверях и забытых вещах?!
Грэм открыл было рот, чтобы ляпнуть что-то глупо-восхищенное, да так и закрыл. Вместо этого он просто притянул к себе это прекрасное создание, покрывая поцелуями его лицо, и во второй раз за день начал битву с застежками шелковой рубашки. Оная битва быстро ему надоела и, не особо раздумывая, он рванул ткань в стороны. Жалобно тренькнули нитки, пуговицы посыпались на пол. Ничего, Репаро исправим… Оторванные пуговицы – это не страшно…
Следующим препятствием оказался ошейник, который Грэм всё же расстегнул и отбросил на стол, чудом не промахнувшись, – чтобы сделать с ним что-то большее, нужна волшебная палочка и некоторая доля внимания… Палочка, как уже упоминалось, осталась в гостиной, а уделять внимание какому-то ошейнику казалось сейчас глупым. Да и жалко такую вещь портить… Рука скользнула по груди и плечам, снимая рубашку, ткань мягко спланировала на пол. Стоунфайд нашел руку Михаэля, поднес ее к губам – кровь по-прежнему не желала останавливаться. Он сам – словно заточенный тонкий стилет, и даже в крови у него чувствуется привкус металла…
- Извини, не удержался… Я опять весь измазался? – наконец слабо улыбнулся он, отпуская кровоточащую ладонь, и, словно извиняясь, коснулся губ Михаэля виноватым поцелуем. – И я непростительно отвлекся… Давай, что ли, передислоцируемся…
Он недвусмысленно потянул любимого в сторону кровати. И опять мой дурацкий ремень… Черт возьми, я его точно когда-нибудь испепелю! Красота требует жертв - но не таких же! Я же с ума сойду, пока его расстегну! Хорошо еще, Михаэль подобными заморочками не страдает, если бы еще и у него была такая идиотская пряжка, без жертв бы точно не обошлось!..

Реальность.
Грэм сонно заворочался, перевернулся на бок и все-таки открыл глаза. Приподнялся на локте и невольно улыбнулся от открывшейся умильной картины: ровно посапывающий Михаэль с разметавшимися волосами уткнулся носом в подушку и обнял часть руками часть одеяла, словно огромную игрушку. Второй день подряд просыпаться рядом с ним… И за что мне такое счастье? – Грэм с тихий вздохом растянулся на спине, по привычке подложив руки под голову и бездумно уставившись в потолок. Ему было слишком хорошо, чтобы о чем-то думать…И слишком хорошо, чтобы куда-то идти… Разве что вещи из гостиной забрать, нехорошо все-таки, что мы их там так кинули. Особенно нож и палочку… Сходить, что ли, пока Михаэль не проснулся?
Кромм словно почувствовал крамольные мысли и зашевелился, что-то неразборчиво пробормотав себе под нос. Оставлять здесь это спящее чудо природы мгновенно расхотелось – проснется еще, пока Грэм в гостиной будет… Один, в гриффиндорской спальне – замечательное было бы пробуждение. Нет уж, лучше подожду, потом вместе сходим. К тому же, под одеялом значительно уютнее и теплее, чем в коридоре… Поэтому Грэм с чистой совестью поддался желанию еще понежиться в постели и даже успел снова немного задремать, параллельно с удовольствием вспоминая события минувшего вечера и ночи.

+1

3

Флешбэк
Наконец-то… Наконец-то мы одни, и никто не сидит над душой, нет падающих кресел, толпы посторонних… Наконец-то можно позволить себе все, чего так хотелось на протяжении целого вечера… Окончательно выключить разум, и отдаться на волю чувств, на волю наслаждения… как же я тебя люблю… я не умею так говорить, нет таких слов! Но ты же поймешь, правда? Ты все понимаешь… Как же я тебя люблю… и как я ненавижу этот проклятый ремень! Испепелю утром… в змею превращу… а тебе подарю новый… с нормальной застежкой…
Короткий дождик из пуговиц по полу… Да демоны с ней, с рубашкой! Как же хорошо, что ты свою так и не стал надевать… Куда-то улетел ошейник? Туда ему и дорога, как я от него устал… твои поцелуи лучше, любимый, несравнимо лучше…
Прерванный поцелуй – и губы, жадно припавшие к ладони…
Что, кровь так до сих пор и не остановилась? Хорошо порезался, м-да… отвлекся, называется… кстати, а где мой нож? В гостиной… на столе… на листке со стихами… Мерлин, а нож-то весь в крови… Плевать… для того, чтоб его забрать, потом будет целая вечность, а сейчас – забыть!
- Извини, не удержался… Я опять весь измазался? – и осторожный, виноватый поцелуй. Господи, да какая разница… Если она так и продолжит хлестать, думаю, перемазанным лицом дело не ограничится…
- Мой прекрасный вампир… - и мягкая улыбка.
- И я непростительно отвлекся… Давай, что ли, предислоцируемся… - Любовь моя, не надо таких длинных слов, все равно я сейчас не понимаю, что они значат! Лучше поцелуй меня… Я сумасшедший? Мазохист? Но как же я люблю привкус своей крови на твоих губах…
Что? А, кровать… Да, неплохая идея… В такие моменты я ненавижу свои стилы... и твои тоже... Нет уж, давай лучше ты сам со своим ремнем разберешься! А я пока буду тебя целовать… Все равно левая рука слегка онемела, и пальцы не слушаются. Надо же было так глубоко резануть, а? А все ты, коварный соблазнитель… Опять заело? Да будь он проклят, этот твой ремень! Утром точно уничтожу… только до гостиной за волшебной палочкой схожу… Не расстегивается? Сам виноват… а я тебе давно говорю, что ремень этот надо выкинуть… Нет, а вот поцелуй опять прерывать я тебе не дам! Не пущу, и все… и как хочешь… Ни-ни, даже не надейся! Не пущу… Ну наконец-то! Человек в очередной раз оказался сильнее неодушевленного предмета… А что там такое хрустнуло в пряжке? Показалось? Жаль, а я надеялся… Ладно, утром посмотрим, это все ерунда… только не прекращай меня целовать!

Что? Кровь все еще течет? Пей, любимый… Ты сходишь с ума от вкуса крови? А я – от твоих губ… от твоих сильных, настойчивых рук… от гладких, идеально вылепленных плеч… От запаха твоей кожи – такого терпкого, кружащего голову, чуть пряного… и почему от тебя пахнет весенним лесом? Не знаешь? С чего я взял? Пахнет же… Я твой запах из миллиона узнаю…
Как же замечательно, что твои соседи уехали! Как же мне хорошо… Ты сводишь меня с ума… но это правильное безумие. В нем бы я согласился жить, и никуда не рвался… Только не останавливайся! Если я сейчас перестану тебя целовать, я задохнусь… Ай! Это еще что тут? Это что, книга? Что за книга? Впрочем, какая разница… на пол ее… И только попробуй мне тут повозмущаться! А вот я тебя сейчас за это укушу… Дурацкая книга…
Милый, как же я тебя люблю… И наклонности твои вампирские тоже… Конечно, можно! Перестает течь? Значит, вытекла вся… заканчивается… Пей все, не жалко… и не извиняйся… лучше продолжай меня целовать… я так люблю твои губы… и руки… м-м-м… как я люблю твое тело… а остальное сейчас не важно… ты прекрасен, любовь моя! Я тебе это уже говорил? Не важно… так, не отвлекайся! Что? Говорю вслух? И давно? Плевать… я тебя люблю, иди ко мне, милый… И вообще, хватит разговаривать… я же сейчас окончательно рехнусь! Некуда дальше? Есть куда, радость моя… Поцелуй меня, я тебе докажу…

Оффтоп: Милый, я хотел во флешбэке дописать еще столько же, но посмотрел масштабы, и решил оставить на потом))))

Утро 27 декабря. Реальное время.
М-м-м… Хорошо-то как… тепло, уютно… стоп!
Михаэль открыл глаза, обнаружил перед собой край кровати, дальше – стена, причем, судя по всему, комната была не его. Но это-то, как раз, было нормально: события вчерашнего вечера и, заодно, ночи, он помнил замечательно (о да, привычки забывать подобное у Кромма никогда не было…). Возмутило его другое: а куда, собственно, хозяин комнаты подевался?
Наконец, парень догадался перевернуться на другой бок. Грэм не то спал, не то просто ленился шевелиться: лежал в своей излюбленной позе – на спине, закинув руки за голову, - с закрытыми глазами и легкой улыбкой на губах. Михаэль сразу успокоился, устроился поудобнее под боком любимого, обняв его одной рукой (чтоб не вздумал куда-нибудь слинять! А то знаю я его, как втемяшится потом что-нибудь в голову, ищи его потом… хоть с нюхлерами, хоть с собаками, эффект один и тот же), и погрузился в то блаженное утреннее состояние выходного дня, когда спать уже не слишком хочется, но вставать не хочется тем более, да и не слишком надо, и можно вволю понежиться в кровати, то ли думая во сне, то ли думая снами…
Правда, конкретно этим утром думы Михаэля были не слишком разнообразны, и обладали весьма узкой географией: дальше кровати они выползать, как и сам слизеринец, категорически отказывались. И, если честно, мыслей было не так уж много…
Мысль первая: Вот бы каждое утро так начиналось… Как же хорошо вот так лежать рядом, ни о чем не думать, ничего не бояться, никуда не спешить, обнимать любимого человека, чувствовать, что он рядом, и никуда от тебя не денется…
Мысль вторая, она же последняя: Хм… а что это мы так просто лежим?! Хм… подбить, что ли, Грэма на продолжение вчерашнего? Или не надо? Какой не надо, еще как надо! Когда еще подобная возможность выдастся побыть наедине! Ладно, посмотрим… Попробовать-то можно…
Улыбнувшись этой последней мысли, Михаэль открыл глаза, приподнялся на локте. Несколько секунд полюбовался на дремлющего, умиротворенного и весьма довольного жизнью Грэма… улыбка стала еще шире…
Ладонь Михаэля медленно скользнула по груди любимого, переместилась ниже, на живот…
Коснуться губами плеча – едва ощутимо; не ласка, а слабый намек на нее… медленно провести языком по шее, к виску… как хорошо, что не надо никуда спешить… завтрак? Какой завтрак! Мы еще спим, у нас каникулы… М-м-м… Милый, кажется, и во мне начинают проявляться вампирские наклонности… Ну да ладно, с этим разберемся потом… А пока… Коснуться языком любимых губ… как же я люблю твой запах… твой вкус… поцелуй… сначала легкий, дразнящий, потом глубокий, нежный… Любовь моя, как же мне хорошо с тобой… и никуда мы не пойдем, не хочу на завтрак… я тебя хочу… и даже не думай возражать: никуда я тебя сейчас не пущу…

Отредактировано Михаэль Кромм (2008-05-14 02:28:43)

+4

4

Флэшбек.
Чертовы стиллы, и кто только придумал на них такую шнуровку… Вынужденно отвлечься от любимого, справиться с коварной обувью на долю секунды раньше, чем он, и успеть заняться ремнем. Черт возьми, милый, какая сила воли нужна, чтобы пытаться справиться с этой извращенной насмешкой случая, почему-то именуемой пряжкой, когда ты так меня целуешь? Как же ты прав… испепелишь его, как только вспомнишь, и я слова против не скажу… Но как-то же надо снять его сейчас!
Невозможно и не хочется вырываться из этих непреодолимых объятий, невозможно и не хочется прерывать сладостно-безумный поцелуй – и ты не дашь этого сделать, ты же гораздо лучше меня понимаешь, что нужно, а что нет… И правильно: только отчаяние от невозможности полноценно добраться до твоего безупречного тела способно дать силы для невозможного – расстегнуть наконец намертво заклинившую пряжку. А я уже думал, что этого никогда не удастся сделать… Я так часто повторяю слово «невозможно», но это действительно невозможно - прикасаться к твоей коже, чувствовать сладкий аромат твоих волос и соленый вкус нежных и жадных губ, такие же нежные и жадные прикосновения любимых рук, ощущать, как горячо изгибается твое тело - и не хотеть владеть тобой, не хотеть оставаться твоим вечным рабом… Господи, да с чего ты вообще взял, что я хочу что-то прекратить! Не считай меня за идиота! Я – твой, свет мой, твой сегодня и всегда, когда ты только этого захочешь…
Поймать влажную горячую ладонь, из которой всё еще сочится такая алая, такая яркая и действительно сводящая с ума одним своим вкусом кровь… Его кровь – это тоже немаловажно…  Позволить опрокинуть себя на лопатки, пока собираешь ее губами и языком. Кровь заволакивает горло, кровь застилает взгляд и затуманенный разум, пробуждает неконтролируемого хищника, обычно дремлющего где-то в недосягаемой глубине сознания… Хищника, у которого лишь один властитель - освободивший его, но своего единственного, прекрасного господина он слушается беспрекословно. Кровь обостряет осязание до такой степени, что и без того вызывающие блаженство и острое наслаждение дразнящие прикосновения его рук и губ приводят в самый настоящий экстаз… И хищник, напившись крови, срывается с цепи и сплетается в объятиях с хозяином… Говоришь, я пахну лесом? Возможно… Не знаю… Но ты действительно разбудил во мне дикого лесного зверя, милый…Не боишься? И правильно, что нет… А вот если буду летать мои книги, я еще сильнее озверею! Не выношу такого к ним отно… м-м-м… А можешь еще раз? Да, укусить… Ч-черт, Михаэль, я тоже тебя обожаю… Где там твоя рука? Да не эта, эту лучше оставь там, где была… Радость моя, мне кажется, или действительно кровь останавливается? Зачем же всю, ты мне еще живой нужен! Вот еще чуть-чуть, и всё… а то и правда кончится, я же виноват буду… Мрр, ну что за глупости, хватит уже! Да, ты прав… Куда уж тебе дальше с ума сходить, псих ты мой обожаемый… ненормальный, божественный и прекрасный… Поцеловать? А я чем занимаюсь? Хм, ты опять прав, черт побери…Молчу. И ты молчи, а то растерзаю… Господи, как же я тебя хочу…
Самому рывком опрокинуть его на спину, прижать запястья по обе стороны от лица и поймать губами его капризные, такие манящие губы, сплестись с острым, воистину змеиным языком – обещал же поцелуй… Сколько их уже было и сколько еще будет – от этой мысли сладко кружится голова, но не так сильно, как от возможности жадно исследовать его шею...спуститься к ключицам и плечам, груди… несколько секунд, прикрыв глаза, слушать неровный, быстрый перестук сердца, - а потом дальше, к животу… Я покрыл бы поцелуями каждый сантиметр твоего тела, любимый – так тривиально, зато правдиво. Я бы не отпустил бы тебя от себя ни на миг… И не отпущу… Чуть выпрямиться, опираясь на кровать только  одной рукой, и поднести к губам тонкие пальцы, жадно и преданно целовать запястья, предплечья – а потом снова вернуться к губам. Всё тот же сладкий металл, что и на его пальцах… Сколько раз я сегодня говорил ему, как он прекрасен? А сколько раз это думал? Ох, милый… Ты опять ввергаешь меня в смятение – я не могу оторваться от тебя и в то же время безумно хочу быть твоим…в твоей сводящей с ума власти - ты знаешь меня и мое тело гораздо лучше, чем я сам… Ты подчинил меня раз и навсегда, хотя сам навряд ли знаешь об этом. Разве что чувствуешь, иначе никогда бы не смог так хорошо меня понимать – без слов… без жестов… без мыслей… Быть твоим рабом – всё равно что быть твоим хозяином, так что хватит удивляться тому, что мне это так нравится! Лучше обними меня…еще крепче…  как хорошо, что кровать такая широкая… И делай со мной что хочешь. Ты говорил, тебе есть, куда дальше сходить с ума? Обещал доказать? О, ты не представляешь, какое удовольствие это мне доставит – узнать, что ты можешь свести меня с ума еще больше…
К черту школу, к черту друзей, врагов и знакомых, к черту день завтрашний и день вчерашний. К черту Темного лорда, волшебников и маглов, книги и музыку! Ты сам – музыка… Бесконечная мелодичная песня. Ты даже в постели поешь, мое полуночное солнце, каждый  твой стон – красивее самого искусно написанного произведения. Жаль, я так не умею… Ты гармоничнее любой мелодии, в тебе больше смысла, чем в стихе гениального поэта. Ты – самое совершенное произведение искусства… Возможно, лишь для меня, лишь по моим меркам – но разве это имеет значение? Всё равно я тебя никому не отдам…

Оффтоп: Ох, не туда куда-то меня унесло…

Реальность.
Я что, переместился в прошлое? А конкретнее – во вчерашнюю ночь… Определенно, у меня чувство дежавю…
Но мягкий, провоцирующий и поддразнивающий поцелуй был самой что ни на есть настоящей реальностью. И это не могло не радовать. Открыв глаза, Грэм первым делом отметил шелковый заслон длинных темных волос; ласковая рука на животе тоже принадлежала Михаэлю – кому же еще! Искуситель… Можно сказать, профессиональный инкуб! Мой Бог, всё-таки, это всё слишком хорошо, чтобы быть правдой…
Он коснулся рукой теплой щеки, на ощупь отвел за ухо черную прядь и тоже приподнялся на локте, скользнув рукой по ребрам любимого и с наслаждением его обнимая:
- С добрым утром… - улыбнувшись, еле слышно выдохнул он. - Искуситель… Тебе вчера не хватило?
Угу, поумнее ничего сказать не мог! Тебе такое шикарное утро устроили… а ты идиота из себя строишь! Хотя строишь ли?.. Басист безнадежный…
Грэм мысленно не согласился с внутренним голосом: вопрос был чисто риторическим и никакой смысловой нагрузки не нес.  Он и сам был не против продолжения: вчера всё-таки изрядно хотелось спать, после ночных блужданий по Хогсмиду и парку… М-да, одна ночка веселее другой. И надо сказать, мне весьма это нравится…
Поэтому басист без малейших сомнений продолжил прерванный поцелуй, дразняще проводя рукой по боку к бедру любимого. Мрр, похожи, мы второй день не будем ничего есть… Никуда не годится… И вылезать из постели совершенно не хочется. Наоборот, хочется пробыть здесь как можно дольше… и успеть как можно больше… Тьфу, Грэм, извращенец, ты ни о чем другом вообще уже думать не способен! Что совершенно логично, если учесть, где и с кем ты сейчас находишься. И чем занимаешься. Пока – ничем предосудительным, но это пока… или уже? Черт… Размышления спросонья никогда не были моей сильной стороной!..
- Михаэль… Радость моя… А вот что мы будем делать, когда каникулы закончатся? – через некоторое время промурлыкал Грэм. – Я уже привык каждый день просыпаться вместе с тобой… Может, переедешь ко мне? Соседей моих пугать будем… или вообще выселим, чтоб не мешались! – Он умиротворенно опустил голову парню на плечо, приобнимая его одной рукой за плечи. – Так ведь хорошо…  Вдвоем… Не представляю, что я тут буду без тебя делать…

+2

5

Грэм, наконец, видимо, очнулся, сообразил, что происходящее ему не снится, и старания Михаэля были все-таки вознаграждены – любимый наконец-то ответил на поцелуй, приподнимаясь на локте и обнимая его одной рукой. Потом слегка отстранился и с улыбкой произнес:
- С добрым утром. Искуситель… Тебе вчера не хватило?
- О да, - мурлыкнул Михаэль, расплываясь в довольной ухмылке. Нежно поцеловал парня в уголок губ, касаясь кончиками пальцев его шеи. – И, подозреваю, не хватит никогда… - еще один невинный поцелуй и веселый, с чертовщинкой, блеск в серых глазах, которые сейчас назвать «холодными» мог бы только слепой. Наедине с любимым Кромм предпочитал снимать все возможные маски… И одежду, желательно, тоже… - Я же наркоман, ты не знал? А поскольку мой наркотик – это ты, то терпи, милый… Может же у меня быть хоть одна вредная привычка? – улыбка стала донельзя довольной и хищной. Михаэль завалился на спину, увлекая Грэма за собой. Снова поцелуй – медленный, нежный, многообещающий. Дразнящие прикосновения, легкие, и от того еще более возбуждающие…
- Михаэль… Радость моя… А вот что мы будем делать, когда каникулы закончатся? – через несколько секунд поинтересовался Грэм. – Я уже привык каждый день просыпаться вместе с тобой… Может, переедешь ко мне? Соседей моих пугать будем… или вообще выселим, чтоб не мешались! Так ведь хорошо…  Вдвоем… Не представляю, что я тут буду без тебя делать… - он улегся поудобнее, устраивая голову у Михаэля на плече. Тот едва сдержал вздох разочарования. Ох, Грэм… Ну чего ж тебя на «поговорить» иногда так не вовремя пробивает, а?
Да уж, чего-чего, а говорить Кромму сейчас хотелось в последнюю очередь. Воспоминания о прошедшей ночи все еще были живы в памяти. Сильные и такие знакомые руки, обнимающие его тело… губы, покрывающие поцелуями плечи, шею… горячий шепот на ухо, который не то повторяет твои собственные мысли, не то просто мыслей никаких нет, а есть только этот голос…
Черт побери, да не хотелось ему сейчас разговаривать! Но… чего не сделаешь ради любимого человека! Поэтому Михаэль с огромным трудом взял себя в руки, сначала пожалев, что под рукой нет ножа. Потом опомнился, мельком глянув на свою порезанную вечером ладонь, философски хмыкнул, и поспешил обнять ей Грэма. И порадовался тому факту, что нож забыл в гостиной: вчера он даже и подумать не мог, как в порыве чувств располосовал свою несчастную конечность. Глубокая слегка подсохшая рана с ровными краями пересекала ладонь, разделяя ее на две части, и вопиюще ярко выделялась на фоне бледной кожи. Но это было бы не страшно, если бы вокруг раны кожа не отдавала синевой…
Да, Михаэль, ты просто молодец… - ехидно подумал он. – Только смотри, чтобы Грэм не заметил – это тебе пофигу, а он будет чувствовать себя виноватым, переживать… И ни на кнат не поверит, что ничего не болит, и вообще все замечательно! И наверняка еще долго будет себя упрекать, даже несмотря на то, что к порезу отношения он не имеет практически никакого! Если только косвенное…
- Да-а-а…  - задумчиво протянул Михаэль в ответ на предложение любимого. – Мечты, мечты… А выселять соседей… Да они сами сбегут! Если я раньше их не покусаю… Или Вирус… Ну привычка у него такая – на плечо голову класть… и обниматься он любит… только окружающие почему-то этого не ценят! – он печально вздохнул. – Хотя нет, думаю, не получится… Меня Герм собственными руками за такое вопиющее нарушение школьных правил удавит… - Михаэль задумчиво провел пальцами вдоль спины Грэма, от поясницы – к шее. Настроение почему-то внезапно испортилось. И непонятно, то ли виной тому была природная переменчивость Кромма, то ли... То ли поведение любимого, не разделявшего его радужные намерения, расстроило его несколько больше, чем показалось сначала. Игривость и легкость, преобладавшие в нем с момента пробуждения бесследно улетучились, оставив какое-то вялое раздражение и недовольство окружающим миром. Хотелось спать, а еще – есть. И Михаэль сейчас мысленно взвешивал, чего хочется, все-таки, больше. Потом пришел к выводу, что спал он только что, а ел последний раз вообще позавчера, поэтому ответ был однозначен…
- Ну что, пойдем на завтрак? – вяло поинтересовался он, рефлекторно перебирая пальцами прядь волос любимого. Видимо, в виду отсутствия ножа.
День, судя по всему - а, в особенности, по резко упавшему настроению Кромма, - обещал быть отвратительным: в качестве компенсации за вчерашнее блаженство, наверное...

+2

6

Обнимать любимого человека, вдыхать такой знакомый, сладковатый запах кожи, слышать или даже больше - ощущать ровные удары сердца, чувствовать любимые руки... любимое тело... любимую душу. 
- Да, про Вируса я как-то не подумал. - Губы дернулись расплыться в улыбке от медленного прикосновения Михаэлевой ладони. Ее тепло добавляло уюта в сложившееся положение, и Грэм чувствовал, что еще чуть-чуть - и он либо растает в объятиях любимого человека, либо взлетит от эйфории и легкости... Нереально... Это всё нереально! Я еще сплю, наверное. И мне снятся эти чудесные каникулы... Михаэль, солнце мое... Как же хорошо, что ты остаешься... - он с нежностью, легко и практически неощутимо коснулся губами бледной кожи - для этого пришлось лишь слегка повернуть голову. Сонная расслабленность постепенно перешла в то самое летящее, невозможно хорошее настроение, которое обычно бывает на следующий день после тяжелой, но всё же выполненной работы или, наоборот, слишком весело и беззаботно проведенного времени. Хотелось не вчерашней звериной страсти и умопомрачительной потери контроля, а тихой ненавязчивой ласки, этого ровного тепла, легкомысленных разговоров и бесконечного ощущения близости любимого человека... верить в то, что он всегда будет рядом. - Не знаю, мне нравится с ним обниматься. Хотя с тобой, конечно, лучше... Он всё-таки холодный, тяжелый и целоваться не умеет... наверное. Не пробовал с ним, если честно. А ты теплый, как одеяло, и пообнимать тебя можно также...                     
Он не замедлил подтвердить свои слова и обнял слизеринца чуть крепче, словно ребенок любимую игрушку. Но ничего более активного предпринимать не стал, позволив себе лишь скользнуть ладонью по груди к талии, да там ее и оставить. Как всё-таки хорошо... - в очередной раз умилился Грэм, закрывая глаза. Вновь захотелось спать...               
- Ну что, на завтрак пойдем?                  
Голос Михаэля вывел Стоунфайда из состояния сонного блаженства. Он несколько удивился и даже открыл глаза, задирая нос к его лицу. Увидел только подбородок, догадался приподняться на локте.               
- Завтрак? А тебе так хочется есть?     
Да что это он, никак настроение упало? Из-за чего, хотел бы я знать? В этом весь Михаэль - только что светился от удовольствия и весьма недвусмысленно ко мне приставал, и уже - равнодушный взгляд, странные предложения... Хм, хотел бы я знать, с каких пор предложение поесть считается странным. Хотя если учесть ситуацию...какая муха его укусила?!           
Желудок на "странное предложение" отозвался согласным урчанием, а вот Грэма подобное решение абсолютно не устраивало. Слегка нахмурившись, он смотрел на любимого, а потом всё же сказал:                   
- Я, наверное, не против... Только обязательно делать это сейчас? Так не хочется никуда идти...  Впрочем, даже если соберешься прямо сейчас куда-нибудь бессовестно умотать, я тебя не пущу.
Он чмокнул Кромма в кончик носа, пробежался пальцами по животу и груди к обнаженным плечам...не удержался и прикоснулся к губам, вначале легко и будто шуточно, а потом всерьез увлекшись. Долгий сладостный поцелуй, невольно сжавшая плечо рука... Милый, и ты еще собрался на какой-то завтрак? Нет уж, сначала - я... И, чуется мне, одним поцелуем ты здесь не отделаешься...
Словно в противовес своим же мыслям, он неожиданно прервал поцелуй, нежно взглянул в глаза любимому и с улыбкой произнес:
- Подождешь минуту? Я быстро. Одна идея в голову пришла... 
Не дожидаясь ответа, скатился с кровати и оглянулся в поисках одежды. Натянуть  брюки было делом нескольких секунд, а большего и не требовалось. Босой, взъерошенный, Грэм выскочил в коридор и торопливо спустился по лестнице в гостиную. Он и там недоумевал, как решился на такой отдающий мазохизмом шаг - без малейших объяснений бросить Михаэля одного... Жутко представить, что он сейчас думает и какими словами кроет Грэма! Ничего, цель оправдывает... Я уж найду способ извиниться и успокоить!
В гостиной он первым делом, не обращая ни на кого внимания, нашел свою куртку - палочка, хвала богам, была на месте в кармане, - захватил заодно шарф и рубашку, а там - чего уж мелочиться! - Михаэлевы пальто и шляпу. С такой охапкой вещей он сначала даже растерялся, но потом сообразил ни на что не отвлекаться и побыстрее вернуться в комнату. 
- Вот и я! - радостно объявил он, вваливаясь в спальню и горой сваливая одежду на стол. - Так, где же они у меня... Были же, собственноручно целую упаковку перед каникулами убирал... Ага! Михаэль, солнце, отвернись, пожалуйста. Очень-очень прошу... 
Добыв  из недр стола то, что искал - а именно, упаковку перьев для письма, - Грэм высыпал их на поверхность стола и достал волшебную палочку. Мастерить цветы из подручных средств он научился уже давно, и даже наловчился проделывать это невербально. Конечно, цветы лучше трансфигурировать из живых растений или более подходящих по размеру объектов,  но что есть, то есть. По-хорошему, их лучше вообще в теплице насобирать... но времени на это всё равно нет... 
Розы получились что надо - крупные, насыщенного темно-красного цвета, словно запекшаяся кровь. Одиннадцать штук - на сколько перьев хватило, весь запас ушел... Но что такое какие-то перья по сравнению с возможностью доставить удовольствие любимому человеку! А Михаэлю сейчас просто необходимо поднять настроение!
Стоунфайд собрал цветы в подобие букета и обернулся к кровати. Пока он колдовал над розами, Михаэль, похоже, окончательно надулся и омрачился, отчего Грэм почувствовал ощутимый укор совести - я тут ковыряюсь, а он ждет неизвестно чего и неизвестно сколько! Ладно, тем приятнее будет сюрприз... надеюсь...
- Любовь моя... - Парень присел на кровать и коснулся плеча Кромма. И прежде чем тот успел толком обернуться и что-нибудь разглядеть, закрыл его рот поцелуем. Только потом, не прерываясь, нашел его руку и вложил в нее розы. - Это тебе, радость моя... - выдохнул он в чувственные и такие знакомые, потрясающие губы... - Знал бы ты, как давно я хотел это сделать...

+2

7

Михаэль перевел взгляд на окно. Ему было скучно, мрачно, хотелось плюнуть на все и забиться с головой под одеяло. Ответ Грэма на его вопрос заставил Кромма удивиться и отвлечься от созерцания пейзажа. За ответом последовал поцелуй, и Михаэль растерялся окончательно.
Так, я что-то не понял, что, вообще, происходит? То он ерунду какую-то городит, а теперь вот «не пущу»… М-м-м… А вот это мне нравится гораздо больше…
Михаэль с наслаждением отозвался на поцелуй, который был неожиданно прерван... Когда Грэм вдруг с улыбкой извинился и, поспешно натянув штаны, выскочил из комнаты, Михаэль понял, что он уже вообще ничего не понимает! Вернее, не «чего», а «кого»… Михаэль сел, раздумывая, чего теперь-то делать? И когда он, вообще, вернется?
Сначала утром меня бессовестно проигнорировали. Потом заявили, что на завтрак не пустят (а есть, между прочим, хочется очень!). А теперь он вообще куда-то испарился! Дурдом, честное слово… Какой «Святой Мунго», я вас умоляю? Здесь же его филиал, зачем далеко ехать!
Михаэль представил, как он сейчас выглядит со стороны, и, не удержавшись, хихикнул. Даже настроение немного поднялось. Забавная картинка получилась бы, если б заявился кто-то из соседей Грэма: самого хозяина в комнате нет, зато вместо него на встрепанной кровати сидит мрачный и не менее встрепанный слизеринец, до пояса накрытый одеялом… Парень поймал себя на том, что он уже мысленно потирает руки в предвкушении подобного зрелища. Но вот дверь распахнулась, и на пороге объявился радостный и нагруженный одеждой Грэм. Не то, чтобы Михаэля расстроил этот факт, скорее заставил немного растеряться: он как-то уже подсознательно настроился на приход гостей, и даже заготовил пару ехидных комментариев вроде «А я теперь буду здесь жить вместо него». А когда любимый попросил его отвернуться (зачем?!), окончательно отчаялся вникнуть в происходящее (Михаэлю всегда по утрам думалось плохо; как истинная «сова» он толком просыпался в лучшем случае к полудню) и, выразительно закатив глаза, с видом «ну и пожалуйста, живите как хотите!» рухнул обратно на кровать, накрываясь одеялом с головой. И машинально стал прислушиваться к непонятной возне и шуршанию. Чем он там занимается?! – проснулось здоровое любопытство, и Кромм уже с некоторым трудом удержался от того, чтобы высунуться из-под одеяла.
Наконец, он  скорее почувствовал, чем услышал шаги. Потом Грэм опустился рядом на кровать, и коснулся рукой его плеча.
- Любовь моя… - Михаэль, буквально сгорая от любопытства, все-таки сделал над собой усилие, и неторопливо стянул одеяло, начал поворачиваться… и тут же получил глубокий, страстный поцелуй. Не думая долго, он с наслаждением ответил, запуская пальцы в волосы любимого. Вдруг что-то неопознанное царапнуло вторую руку, что-то тяжелое легло на одеяло…
- Это тебе, радость моя… Знал бы ты, как давно я хотел это сделать! – тихо произнес Грэм, слегка отстраняясь. Михаэль, не сумев справиться с любопытством, все таки сел. В руке он обнаружил букет фантастически прекрасных темных роз цвета запекшейся крови. Кромм перевел восхищенно-удивленный взгляд на Грэма, который с довольным видом улегся на кровати, привычно закинув руки за голову и наблюдая за его реакцией.
- Грэм… - растеряно пробормотал Михаэль. Его одолевали противоречивые чувства: с одной стороны, плохое настроение окончательно выветриться не успело, и отчаянно упиралось. Но с другой… В итоге, Кромм таки выпинал недовольство жизнью из своего сознания и расплылся в счастливой улыбке. Не удержался, сгреб букет в охапку, полной грудью втянул восхитительный запах и выдохнул: - Грэм, я тебя обожаю! – достаточно бесцеремонно не то положив, не то бросив букет на одеяло, он грациозно-гибким движением обернулся, вытягиваясь на кровати, опираясь на локоть и всем телом прижимаясь к любимому, накрыл его губы своими. Вторая рука коснулась шеи, скользнула по груди до талии. Михаэль слегка отстранился, глядя на своего парня полными восторга и любви глазами. – Ты самый замечательный в мире! Как же я тебя люблю… - он несколько секунд просто смотрел в эти потрясающие теплые карие глаза, пытаясь что-то сказать, потом не выдержал и вновь поцеловал Грэма, вкладывая в поцелуй все то, для чего не нашлось слов…
Люблю, люблю, люблю... Да и как можно его не любить, ну как? Как можно не любить его ласковую улыбку, его сильные руки, лесной диковатый запах… Ну кто еще вот так вот просто и быстро способен поднять настроение? Кому в голову придет просто так, ни с того, ни с сего, с утра пораньше дарить цветы? Где, в конце концов, можно еще найти такого невероятно прекрасного кровопийцу, у которого от вожделенной жизненной влаги так потрясающе сносит крышу…
На завтрак мы сегодня не попадем, - вспыхнула на задворках сознания мысль и пропала, игнорируемая и вытесняемая восторгом от происходящего. Какой может быть завтрак? Да разве в человеческих силах оторваться от этих восхитительных губ!
- М-м-михаэль? – раздался от двери ужасно знакомый, и еще ужаснее неуместный в данной конкретной ситуации голос. Михаэль среагировал не сразу, но когда до него все-таки дошло…
Парень резко обернулся, одновременно с этим привычным жестом пятерней убирая упавшие на лицо пряди.
- Берталин?! – выдохнул он. Больше всего ему хотелось в этот момент исчезнуть, раствориться, провалиться сквозь землю – что угодно, только бы не видеть подобного выражения в этих родных, темно-серых огромных глазах. – Что… что ты тут делаешь?!
Михаэль настолько растерялся, что более адекватного вопроса придумать не смог: его напрочь выбило из колеи это выражение ужаса, растерянности, паники, непонимания…
- Я… тебя искала… Михаэль, что это все значит?! Годрик Светлый, как… этого не может быть… - девушка медленно сползла по стенке на пол. – Мой брат… господи… - она спрятала лицо в ладони, всхлипнула.
Михаэль ошарашено посмотрел на любимого.
Разговор будет непростой, - появилась единственная мысль… и будто прорвала плотину. Мысли хлынули беспорядочным, бурным потоком, которым Кромма буквально смыло с постели. Он спешно натянул брюки, кинулся к сестре, рухнул рядом с ней на колени, обнял, преодолевая слабое сопротивление, прижал ее голову к своему плечу. Тонкие руки вцепились в него, как утопающий в спасательный круг. Плечи девушки вздрагивали, из груди вырывались сдавленные рыдания.
- Хелль, скажи мне, что это неправда… - шептала она. – Этого не может быть… Хелль… мой замечательный, мой единственный брат…
Он нежно гладил ее по волосам и тихо говорил, в голосе преобладали бархатные, воркующие нотки – так любящая мать успокаивает свое дитя, которому приснился страшный сон. Как, ну как объяснить все это убежденной католичке и дочери убежденной католички, даром что маги обе? Как сказать ей правду так, чтобы она поняла, и не оттолкнула его от себя? Если она его возненавидит, он не сможет себе этого простить никогда…
- Линн, маленькая моя, не плачь… Ты же знаешь, я не выношу твоих слез! Пожалуйста, ангел мой рыжий, пойми меня… ты же всегда меня понимала… Только не плачь, ведь все хорошо! Тихо, моя девочка, тихо, моя родная… я тебя люблю, только не плачь… Все хорошо, - он говорил, и понимал, что нужных слов не найдет. Если только Берталин сама сможет - и захочет! - его понять... – Я же знаю, ты у меня умница… Моя милая, маленькая Линн… Сестренка, не плачь. Пожалуйста, не надо… мне очень больно, когда ты плачешь…
- Хелль, неужели ты… он… вы… этого не может быть… - рыдания постепенно начали стихать. Девушка подняла умоляющий взгляд на брата, провела ладонью по щеке. – Хелль, скажи мне, что мне показалось…
Михаэль смотрел на нее с нежностью и болью, накрыл ее руку своей, поцеловал теплую ладонь… Пальцем бережно стер со щеки слезы, осторожно коснулся губами лба… Рядом с этих хрупким, неземным созданием Михаэль незаметно для себя преображался. Куда-то пропадала вся истеричность, переменчивость, вспышки гнева и радости, и появлялся взрослый, серьезный - не парень, уже мужчина! Он чувствовал себя ответственным за нее, и не мог позволить себе быть слабым.
- Маленькая моя, я люблю тебя, но… постарайся меня понять… Мы с Грэмом любим друг друга. Правда. Пойми меня, пожалуйста… Он – это половина меня, даже больше… Я не смогу жить без него… и не смогу жить без тебя… понимаешь? Я никогда тебе этого не говорил, но… я не покончил с собой только потому, что не хотел оставлять тебя одну, но тогда я не жил, я даже не существовал… была оболочка… а потом появился Грэм, и я… Я наконец-то почувствовал себя живым, понимаешь? Пойми меня, ты же у меня умница… Грэм замечательный, ты же его совсем не знаешь… Пойми меня, Линн, пожалуйста…
Девушка прерывисто вздохнула, резко дернула головой, порывисто обняла брата, и, гладя его по спине, по спутанным волосам, прошептала:
- Мой бедный, мой прекрасный Хелль, я постараюсь…
Михаэль не сдержал вздоха облегчения. Придерживая сестру за плечи, отстранился и, тепло улыбнувшись, произнес:
- С моей души свалился огромный, тяжеленный камень, и… тебя не задело, нет? – она с улыбкой покачала головой. Слизеринец поднялся на ноги, помог подняться сестре, все еще не в силах поверить, что гроза пронеслась мимо.
Какая же у меня, все-таки, замечательная сестра…
Парень обернулся к любимому, и произнес, преодолевая непонятное неловкое смущение.
- Ну, ввиду сложившихся обстоятельств, думаю, что не познакомить вас будет верхом свинства… Берталин, это Грэм, мой бесконечно любимый прекрасный гриффиндорец. Грэм, это Берталин, моя самая замечательная в мире сестра…
- Очень приятно, - смущенно пробормотала девушка. Щеки приобрели пунцовый цвет: в отличие от братика, рыжеволосая Берталин Кромм смущалась весьма открыто и колоритно. Она вообще не умела прятать никакие эмоции… - Извините меня, пожалуйста, за такое поведение… Я… конечно, подозревала, что у Михаэля кто-то появился, но… как-то не ожидала, что… - сошедший, было, румянец заполыхал с новой силой. – Извините, - Берталин смущенно потупилась.
- Хм… Ну, я предлагаю, раз уж мы все равно встали, - довольная улыбка, казалось, выпирала за пределы лица слизеринца. От облегчения ему хотелось летать; и он бы совсем не удивился, если бы у него это получилось, причем без всякой метлы. – Пойти на завтрак… Как ты на это смотришь, любовь моя? – поинтересовался Михаэль у Стоунфайда.
- Сестренка, а как ты меня, вообще, нашла? – опомнился он, надевая рубашку. Дернулся ее застегнуть… с немым укором посмотрел на любимого, благодаря которому на рубашке осталось всего две пуговицы. Пришлось воспользоваться волшебной палочкой, так кстати прихваченной Грэмом со всеми вещами, дабы склеить края. Обнаружил на краю стола свисающий ошейник, усмехнулся, бросил на Грэма еще один донельзя ехидный (и при этом ужасно довольный) взгляд, и надел ошейник.
- Ну, я же все еще маг, к тому же, я тут училась… А как я попала в общежития… Декан Гриффиндора – такая милая женщина! Я с ней поговорила, предупредила… Я же, кстати, приехала поздравить тебя с днем рожденья… Знаю, заранее не поздравляют, но я сегодня вечером уезжаю в Южную Америку, поэтому решила забежать, раз выдалась возможность… Там, кажется, видели совершенно потрясающих единорогов – черных, представляешь?! А подарок я, раз уж так получилось, тебе сегодня не отдам, и не смотри на меня так! Думаю, я передам его… Грэму? и он тебя завтра поздравит от моего имени, хорошо? – удовлетворенно кивнув, девушка (назвать это шумное миниатюрное создание «женщиной» язык не поворачивался ни у кого; девчонка девчонкой…) критически оглядела полностью одевшихся и обувшихся парней, удовлетворенно кивнула. – Ну что ж, молодые люди… Пойдемте завтракать. Заодно познакомимся получше, - она подцепила обоих парней под локти. Михаэль поверх головы сестры – а она ростом была чуть выше плеча весьма низкорослого Михаэля – с умиленной улыбкой посмотрел на Грэма и демонстративно пожал плечами. Какая же, все-таки, у меня потрясающая сестренка… Потом он опомнился, выбрался из цепких лап сестренки и собрал с кровати цветы. Без воды они наверняка завянут, и бросать их вот так было очень жаль. Позволив Берталин вновь за себя уцепиться, а другой рукой обнимая букет, Михаэль вместе с Грэмом и сестренкой двинулся в сторону Большого зала. И его сияющей физиономией, наверное, можно было бы освещать коридоры в темное время суток...

==>> Гостиная Слизерина

+3

8

Энтузиазм и жаркий поцелуй Михаэля обрадовали Стоунфайда неимоверно, ибо примерно такой исход он и представлял результатом своих действий.
– Ты самый замечательный в мире! Как же я тебя люблю…
Искренний восторг и любовь в глазах Кромма компенсировали любые хлопоты по беганью за вещами и добычей цветов. От такого выражения на лице любимого хотелось глупо и счастливо улыбаться и продолжать дарить розы...или делать еще что-нибудь, что понравится ему не меньше... Например, не тратить время на слова, а ответить на полный бесконечной любви, восхищения и благодарности поцелуй, которыми и сам Грэм был проникнут не в меньшей степени. Руки суматошно скользнули по телу слизеринца, затем одна догадалась дернуться к брюкам - эта деталь явно была лишней в сложившейся ситуации! - но так и не добралась, поскольку от оторваться от Михаэля хоть на сантиметр он был морально и физически не способен. Мы так все каникулы из постели не вылезем! И не сказать, что я этим недоволен! Милый... Как же я обожаю, когда ты так себя ведешь - искренне, не скрывая никаких эмоций... когда ты так горячо меня целуешь и прижимаешь к кровати... Господи, как же я тебя люблю! Скажу... Обязательно скажу, только чуть позже, сейчас не до этого...
Михаэль так резко подскочил на кровати, что Грэм малость ошалел и сначала вообще не понял, что произошло. Панический ужас на обращенном к двери лице Кромма был не просто наименее ожидаемым выражением - гриффиндорец вообще не мог понять, что могло его вызвать?! Да он бы так не смотрел, даже если бы сам Волдеморт заявился! Разве что призраки всех любимых родственников, и то вряд ли...
- Берталин?! Что… что ты тут делаешь?!
Из груди Грэма вырвался непонятный изумленно-сдавленный звук, и он с некоторой опаской уставился на рыжеволосую девушку в дверях, и чертами лица, и его выражением сильно схожую с Михаэлем. Лучше бы призраки! Как хорошо, что брюки я снять так и не успел... - Он чувствовал, что невольно краснеет. Если в гостиной ему было плевать на окружающих - он без малейшего смущения "пообщался" бы с любимым парнем и там, при всех, если бы не коварные предметы мебели, - то здесь... Старшая сестра Михаэля застукала их в такой недвусмысленной ситуации, что понять что-то неправильно было просто невозможно. А она, насколько Грэм был в курсе, не имела ни малейшего понятия о широте взглядов своего единственного брата!
Поэтому первым желанием Грэма после того, как он очнулся от ступора и подобрал с подушки челюсть, было спрятаться за одеялом, а лучше - за кроватью. Оного желания он немедленно устыдился, но второй вариант отличался от первого лишь тем, что предполагал дезертирство через окно - дверь-то занята...
- Этого не может быть… Хелль, скажи мне, что это неправда… Хелль, неужели ты… он… вы… этого не может быть…
- Линн, маленькая моя, не плачь… Ты же знаешь, я не выношу твоих слез! Пожалуйста, ангел мой рыжий, пойми меня… ты же всегда меня понимала… Только не плачь, ведь все хорошо! Тихо, моя девочка, тихо, моя родная… я тебя люблю, только не плачь… Все хорошо...

Благоразумный выход из этой ситуации нашелся только один: сидеть на кровати и молчать в тряпочку, будто Грэма и вообще здесь нет. В семейный разбирательствах он чувствовал себя совершенно лишним, и пытаться помочь успокоить совершенно незнакомого человека казалось ему идеей совершенно глупой и нерациональной. Что, Михаэль сам не справится? У него опыта, в конце концов...много... Это у меня, обалдуя, всё хорошо, а у людей трагедия в семье была... Кое-как расправившись с предательским румянцем, Грэм уставился в матрас кровати, ожидая окончания диалога. И успокоительная миссия Михаэля, к счастью, завершилась полным успехом.
- Ну, ввиду сложившихся обстоятельств, думаю, что не познакомить вас будет верхом свинства… Берталин, это Грэм, мой бесконечно любимый прекрасный гриффиндорец. Грэм, это Берталин, моя самая замечательная в мире сестра…
- Очень приятно. Извините меня, пожалуйста, за такое поведение… Я… конечно, подозревала, что у Михаэля кто-то появился, но… как-то не ожидала, что… Извините.
Берталин полыхала не слабее, чем Грэм минуту назад, и тот кое-как выдавил из себя доброжелательную улыбку:
- Мне тоже очень приятно... Да не извиняйтесь, я же... понимаю... Сам бы удивился, если бы... - Грэм, ну и где твое хваленое спокойствие и красноречие?! Да ты полыхаешь не хуже этой девчонки! Мало того, что в таком идиотском положении, так еще и ведешь себя как балбес последний! Радуйся, что хоть штаны оставил, орясина с хроническим недо...хм, не при девушках... Грэм наконец осознал весь тривиальный комизм ситуации, не удержался от нервного смешка, а потом засмеялся в голос, с трудом удержавшись, чтобы не откинуться на кровати. - Вы правда не извиняйтесь, вы же не виноваты, что мы такие...безалаберные, даже дверь запереть не можем! - Он слез с кровати, на этот раз вполне искренне широко улыбаясь, и прошел к столу с вещами.
- Хм… Ну, я предлагаю, раз уж мы все равно встали, пойти на завтрак… Как ты на это смотришь, любовь моя? - с донельзя довольной физиономией предложил Михаэль, переводя взгляд с сестры на парня.
- Положительно. Если на этот раз мы туда все-таки дойдем, - красноречивый взгляд. А мы дойдем, никуда не денемся... Черт, не видать нам сегодня утром продолжения вчерашней ночи...
Зато желудок был совершенно счастлив. Вместе с Грэмом пронаблюдал за тем, как светящийся счастьем и ехидством Михаэль облачается в подходящую для выхода на люди одежду, склеивает рубашку (Всегда успею порвать заново, - злорадно подумал Стоунфайд. Настроение неумолимо росло, явно не собираясь останавливаться на достигнутом. - А за это утро он еще будет мне должен! Мно-ого должен!). В очередной момент Грэм спохватился, что он сам до сих пор похож на дворового кота после трехнедельного весеннего загула, и все-таки облачился в новую рубашку, стиллы и даже расчесался, затянув волосы в привычный низкий хвост и показав язык в очередной раз недовольному этой прической Михаэлю. Контроль в лице весьма обаятельной, как начал замечать Грэм, Берталин был пройден, передать подарок он честно пообещал - так что можно с чистой совестью отправляться на завтрак...

>>>>

+1

9

Вы такие же точно, как мы, фетишисты,
И молитвы читая с трудом, по слогам,
Вы ласкаете взглядом Покровы Пречистой,
Припадая губами к пронзенным ногам…
(с) draw

С легкой руки Гермионы вполне легально проникнув в помещения чужого факультета (где, по правде, Михаэль уже начинал чувствовать себя гораздо больше дома, чем в слизеринской гостиной), Кромм прошел через пустую гостиную, добрался до общежитий. Отчего-то медленно, осторожно открыл дверь, сделал неуверенный шаг вперед…
Находиться в комнате Грэма в отсутствие там хозяина было несколько непривычно. Михаэль замер посреди комнаты, прикрыл глаза, глубоко втянул запах… и улыбнулся. Пахло так знакомо, так приятно, так… пахло Грэмом… нет, помимо этого родного запаха были и другие, но их парень и не подумал замечать. Ему хотелось закрыть глаза и забыться, раствориться в этом запахе… а потом проснуться, как и утром, рядом с любимым…
Сделав над собой усилие, Михаэль все-таки открыл глаза и огляделся. Подошел к столу, взял кинжал, очистил лезвие магией – кровь, конечно, хорошо, но не запекшаяся еще вчера – и убрал кинжал в ножны. Потом нацепил шляпу, собрал со стола пальто, перекинул его через руку. Под ним обнаружилась мятая рубашка. Михаэль не выдержал и осторожно коснулся мягкой ткани кончиками пальцев. На мгновение прикрыл глаза, не замечая, как на губах заиграла мягкая, мечтательная улыбка…
Обернувшись, парень повесил пальто на спинку стула. Обе ладони легли на черную ткань, медленно сжались в кулаки, сминая и без того пострадавшую вчера материю. Все так же медленно он поднял рубашку со стола, поднес к лицу… Все та же мечтательная улыбка; расфокусированный взгляд полузакрытых глаз… Михаэль в этот момент находился не здесь. Точнее, не «не здесь», а «не сейчас». Несколькими часами раньше, в этой самой комнате…
Зарывшись лицом в мягкую ткань, он все так же медленно, несколько заторможено сделал глубокий вдох. Ощущение прикосновения любимых губ на губах стало почти материальным…
Люблю… Как же я все-таки тебя люблю… Избитое, затертое, глупое слово, оно не способно передать всего того, что хочется в него вложить… Слова по своей сути бессмысленны и пусты… Есть только чувства и ощущения. Прости, что я не могу выразить тебе, что я чувствую… Это даже уже не любовь… Гораздо, гораздо больше… Идея-фикс, смысл жизни? Слова… глупые, ничтожные слова…
Михаэль медленно – в том состоянии чуть ли не транса, в каком он находился сейчас, он вообще не был способен на резкие движения – сел на разворошенную постель, скользнув ладонью по простыни. Вторая рука продолжала сжимать черную ткань у лица. Парень откинулся на спину. Тонкие пальцы сжали уголок подушки, вцепились в простыню.
Любовь моя, как я, оказывается, быстро могу по тебе соскучиться, - вяло подумал Михаэль. - Мы расстались всего лишь жалкие несколько часов назад, а я уже схожу с ума… Хотя… Казалось бы, куда дальше? Но, видимо, есть куда… Я так хочу, чтобы ты сейчас был здесь, рядом…
Он лежал, и с блаженной улыбкой наркомана вдыхал такой родной и любимый запах. Не заправленная – как хорошо, любимый, что ты о ней забыл напрочь… - кровать все еще помнила человеческое тепло. Не тепло, жар… от которого все тело приобретало чувствительность свежего ожога… мучительно-нежные и болезненно-жадные ласки и поцелуи… тихие, чуть хрипловатые, отчаянно-безумные стоны…
Сколько раз с твоих губ в этом полубреду срывалось невнятное «люблю»? А с его? Какая разница… Слова просто были, как будто отдельно, необязательным приложением к ощущениям… ощущением объятий любимого человека… его жадных, восхитительных губ… сильных, трепетно-властных рук… ощущением его в себе…
Приди в голову кому-то, например, из Грэмовых соседей зайти в комнату, ему бы пришлось до-о-олго стучаться до затуманенного разума вытянувшегося поперек кровати Михаэля. Свалившаяся на пол шляпа, экстатическое выражение лица, слабая улыбка, полузакрытые глаза, судорожно сжатая у лица ткань рубашки, разметавшиеся по постели волосы… Черное – на белом, белое – на черном… Кто сказал, что для страсти нужны яркие цвета?

+3

10

В гостиной никого не было. Присев на одно из кресел, Гермиона более пяти, а может быть и десяти минут прождала Михаэля в глубокой задумчивости, продолжая строить план мести. "Им это так просто с рук не сойдет... Надо как можно скорее показать это безобразие декану гриффиндора. Надеюсь, Блэкмор накажет их с полна. Если она этого не сделает, то я сама им устрою сладкую жизнь." Она не знала сколько времени уже прошло, но Михаэль не появлялся. "Он там что, уснул?" Не выдержав больше ожидания, девушка направилась к комнате Грэма. За дверью царила абсолютная тишина. Ни звука. Осторожно приоткрыв дверь, Гермиона заглянула внутрь. Ее взору открылась странная на ее взгляд картина: Михаэль в неестественно блаженной позе развалился на чужой кровати, Хм, а чужой ли? прикрыв лицо рубашкой, принадлежавшей Грэму. Рядом на полу лежала шляпа слизеринца. На спинке стула висело его пальто. "Предчувствую я, что он тут уже не в первый раз..." Если следовать всем правилам, то она, как староста школы, должна была его наказать за это. Однако, нарушать правила ей с каждым разом нравилось все больше и больше. Тем более, ей совсем не хотелось наказывать своего друга.
Небольшой шок сменился умиленной улыбкой.
-Эй, ты там живой?- тихо позвала она, словно боясь разрушить то сладостное состояние в котором он находился. В ответ ей прозвучала тишина. Михаэль даже не пошевелился.
-Ты заснул что ли?
И снова ее слова не возымели никакого эффекта. Ну что с тобой делать? Нельзя же тебя оставлять здесь одного. Вдруг кто-нибудь зайдет. Оставался только один способ вывести его из транса.
-Проснись, Михаэль,- уже громче прошептала она, теребя парня за плечо. -Надо идти. Никто не должен тебя здесь видеть.

+1

11

- Проснись, Михаэль. Надо идти. Никто не должен тебя здесь видеть! - кто-то потеребил парня за плечо. Михаэль вздрогнул от неожиданного прикосновения и резко распахнул глаза.
Так... Ничего не понимаю... Где я? Грэм... стоп! Какой Грэм! Голос-то Гермионин! Ой, мама... Это что, мы заснули, и...
Уже почти впав в панику, Михаэль сообразил, что он вполне одет, и окончательно растерялся. Память работать отказывалась, упорно делясь воспоминаниями никак не о событиях последних минут. Определить положение собственного тела в пространстве было достаточно затруднительно, но парень справился. Он даже сумел заставить себя сесть. Приняв относительно вертикальное положение, Михаэль ошарашенно огляделся по сторонам. Обнаружил стоящую рядом Гермиону, все еще зажатую в собственной руке рубашку, пальто на спинке стула...
М-дааа... Слов нет, одни выражения! Ну ты фетишист треклятый... Это же надо было вот так зависнуть... Сколько же я тут пролежал? С Грэмовой рубашкой в руке... Ох, видел бы он это!
Михаэль тихо хихикнул, представив выражение лица пытающегося его расталкать Стоунфайда. Волевым усилием заставив себя ограничить фантазию этим моментом, а не дальнейшим развитием событий после пробуждения, парень тихо и несколько виновато кашлянул. Потом сказал:
- М-да... Извини... Я что-то тут... задумался, м-да... - он с нежностью посмотрел на рубашку, потом аккуратно взял ее за плечи, всряхнул. Подумал, достал палочку и воспользовался соответствующим заклинанием для превращения мятой рубашки в рубашку отглаженную. Встал и аккуратно положил результат колдовства на кровать. - Хех... Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно, извиняюсь за грубость, - хмыкнул он. - Спасибо, что зашла и пнула, а то я бы так до вечера пролежал... Не факт, конечно, но я бы не удивился...
Парень накинул пальто, обошел кровать и подобрал шляпу. Подошел к запыленному и вообще неизвестно откуда взявшемуся зеркалу в углу с целью привести себя в порядок... шляпа выскользнула из рук.
- Это что, я так все утро и ходил? - ошарашенно пробормотал он, разглядывая в зеркале собственное отражение. Если точнее, шею, оголенную расстегнутым воротником. Характерные пятна вполне очевидного происхождения вызывающе темнели на фоне белого воротника. - Мама дорогая... И никто даже не сказал ничего! - Михаэль хмыкнул. Ох, Грэм... Ну ты и... чудо мое... Как же я тебя люблю!
Еще несколько секунд полюбовавшись на последствия вчерашнего и представив, что для того, чтобы их скрыть, только застегнуть воротник будет недостаточно, это еще надо будет шарфом по уши заматываться, Кромм плюнул на всё и всех, и не стал даже рубашку застегивать. Кому что-то не понравится - могут отвернуться. А зависть - жалкое и недостойное чувство!
Надев шляпу и плюнув на застегивание пальто, Михаэль обернулся к Гермионе.
Так, и сотри ты эту идиотскую блаженную улыбку! И не тормози, она права, тебя тут быть по определению не должно!
Но я же есть... И не первый раз...
Ну да, ты это еще Гермионе скажи!
И что будет? Гермиона ж не зверь какой, а вполне понимающий замечательный человек... И вообще, ты думаешь, она еще не сообразила, что я тут явно не впервые?
- Ну что, пойдем? Ты еще не передумала идти на тренировку? - бодро поинтересовался он.

==>>

+2

12

С огромным интересом Гермиона наблюдала за тем, как слизеринец приходит в себя. Он явно находился не в этом мире, витая где-то в облаках. Теперь ее вмешательство в его грезы сбило его с толку. Понадобилось несколько секунд, чтобы он пришел окончательно в себя и начал осознавать окружающую реальность. "Как только его угораздило попасть в слизерин? Хм... Говорят, что вероятность того, что Распределительная Шляпа может ошибиться с выбором факультета мизерна. Возможно в Михаэле есть черты характера, присущие слизеринцам, а я просто не замечала. Хотя... В последнее время меня тянет к нашему враждебному факультету. Забавно. Я влюблена по уши в бывшего, если это слово тут вообще уместно, слизеринца и такого же бывшего декана все того же факультета. В самого мрачного профессора, нагнетающего ужас на учеников одним своим видом. И дружу с другим слизеринцем, который влюблен в другого парня. О, мир! Ты сходишь с ума. Но так приятно участвовать в этом сумасшествие."
Гермиона весело хихикнула в мыслях, еле удержавшись от того, чтобы сделать это в голос.
- М-да... Извини... Я что-то тут... задумался, м-да...- виновато произнес Михаэль. Гермиона промолчала, слегка улыбаясь. "Ага, вижу я как ты тут задумался. В обнимку с рубашкой размышлял о предстоящих экзаменах". Девушка проследвала взглядом за Михаэлем, направившимся к зеркалу.
- Мама дорогая... И никто даже не сказал ничего!- парень разглядывал свою шею. "Ну, если честно, я сама ничего не заметила. Не до этого мне было." Гермиона печально вздохнула, разведя руками и пожимая плечами.
-Думаю, никто и не заметил.
Ее тихая реплика пролетела мимо ушей Михаэля. Он был слишком занят своими приятными мыслями, о которых можно было догадываться по его довольному выражению лица. Через некоторое время он все же опустился на землю.
- Ну что, пойдем? Ты еще не передумала идти на тренировку? - бодро поинтересовался он.
"На тренировку? Точно... Ой, я уже и забыла об этом. Но видимо, мне придется пока отложить прогулку на квиддичное поле,- сердце сжалось от обиды. -Но мне срочно надо к Блэкмор!"
Виновато улыбаясь, Гермиона посмотрела в лицо Михаэля.
-Прости, я наверно не смогу пойти. Мне надо зайти к профессору Блэкмор. Ты иди без меня. Со мной все будет в порядке. Не беспокойся.
Она надеялась, что Михаэль ничего не заподозрит. И ее надежды оправдались. Выйдя из гостиной Гриффиндора, Гермиона пошла в сторону профессорских кабинетов, а он направился вниз по лестнице к выходу из замка.
>>>>Кабинет Трансфигурации

+4

13

=====>>Прибежище Алекса.

В Большой зал Грэм попал в числе последних учеников, решив, что есть нужно хотя бы два раза в день. Решение это далось ему после долгой борьбы с собственной ленью - он так уютно развалился на своей кровати с любимой акустикой... Лень непостижимым образом постепенно переросла в вдохновение. Наверное, после того, как парень, обшаривая стол в поисках пера, наткнулся на неопознанный листок, исписанный знакомым "кучерявым" почерком и заляпанный засохшими бурыми пятнами подозрительного происхождения. Впрочем, происхождение-то их как раз было вполне ясным. И воспоминания об этом "происхождении" заставляли в очередной раз остро жалеть о том, что совесть, черт побери, не дремлет, и позволила так быстро отпустить любимого... Ради какого-то зелья! Да самый веселый новогодний розыгрыш не стоит тех моральных усилий и издевательств над собой, которые пришлось приложить и вытерпеть, чтобы... Так, Грэм, уймись. Никуда твой Михаэль от тебя не денется... Что тебе мешало с ним пойти, в конце концов? Вот и не жалуйся. И, кстати, почему ты, вампир недоделанный, даже не поинтересовался, в каком состоянии у него рука? Не до того было? Ну конечно, ты себе поинтереснее занятие нашел... Оба вы хороши... Хоть завтра проверь, склеротик. А то ведь твой бессменный донор, кажется, до сих пор не подозревает, что такие раны полагается обрабатывать. Замотал бинтом и доволен...
Разговорчивая, черт побери, у Грэма Стоунфайда иногда становилась совесть...
Прочитав же содержание достопамятного (и многострадального) пергамента, Грэм чуть не растаял, в очередной раз понимая, что Михаэлевы стихи о любви - это единственные стихи о любви, которые так безумно ему нравятся. Вернее, которые вообще ему нравятся. Эгоизмом, между прочим, попахивает - наполовину ведь мне посвящено! И еще ожесточеннее кинулся искать письменные принадлежности, дабы по ходу дела оформлять всё, что вертится в голове и на струнах, в нормальную нотную запись...
...выбрался из комнаты он не скоро, буквально пинками заставив себя оторваться от гитары и убеждая, что записать он всегда успеет. Но ужин всё равно получился быстрым и сумбурным, слишком уж нетерпелось продолжить прерванное занятие... Вернувшись наконец в комнату, Грэм случайно глянул в зеркало, содрогнулся - взлохмаченное существо в расстегнутой рубашке (расстегнутой по той простой причине, что пуговиц на ней оставалось всего две, а переодеться сразу парень как-то и не сообразил), с маниакально горящими глазами и безумно "красиво" разукрашенной шеей - не только шеей, кстати... спасибо, Михаэль, я тебя просто обожаю... никак не производило впечатление нормального человека. Рубашка торопливо отправилась куда-то в угол кровати, а на смену ей он недолго думая натянул черную футболку с логотипом "Dimmu Borgir".
Предыдущая пострадавшая рубашка, кстати, еще во время первого визита в комнату обнаружилась выглаженной и аккуратно лежащей на кровати. Откуда она там взялась, Грэм понятия не имел - он точно помнил, что оставлял ее на столе в безнадежной помятом состоянии. Сия загадка так и осталась неразгаданной...
А сейчас Грэм с чистой совестью общался с гитарой, периодически отвлекаясь от нее, чтобы записать очередной кусок получающегося творения на бумагу. Соседи где-то пропадали, так что мирному уединению с инструментом никто не мешал...

+2

14

Когда Эмили ушла из Большого зала, Алексей понял, что теперь скучать в одиночестве придется ему. Не сильно расстроившись таким поворотом событий, парень допил чай и отправился в свою комнату.
Еще на подходе он услышал тихие гитарные переборы. Так, кажется, у нашего комнатного металлиста очередной приступ вдохновения, - с улыбкой подумал Белов и открыл дверь. Собственно, так и было - Грэм сидел на встрепанной кровати с аккустической гитарой в руках и судя по блеску в глазах и вдохновенному выражению лица активно творил. Улыбка на лице Алексея стала шире - ну как еще можно реагировать на это чудо природы? Взлохмаченное, с кое-как собранными в хвост и топорщащимися во все стороны волосами. Опять забыл про парикмахерское заклинание... Мельком отметив недвусмысленно разукрашенную красноватыми пятнами шею друга, он едва удержался от того, чтобы добавить в улыбку ехидства. Да уж, судя по всему, это, как всегда, Михаэль оторвался...
- Добрый вечер, Грэм, - поздоровался парень, подходя к другу. Тот на мгновение прервался и пожал протянутую ладонь. - Творишь?
Песни, которые играли - и писали - Грэм, Катарина и Михаэль общими усилиями, Алексею очень нравились. Даже несмотря на то, что он не слишком любил пение на английском языке. Что-то было в этих их произведениях... настоящее, искреннее. Было видно, что ребята любят свое дело, и, более того, обладают необходимыми для этого талантами. Сам Алексей играть особо не умел - а то, что умел, назвать игрой как-то стыдно было. Но слушал всегда с удовольствием, и даже иногда забредал на репетиции. Парень подошел к столу, дабы взять с него оставленную там позавчера - он это помнил совершенно точно - книгу. Книга обнаружилась на том самом месте, а поверх нее - довольно мятый лист бумаги, покрытый бурыми пятнами. Приглядевшись, Алексей с недоумением отметил, что пятна - это запекшаяся кровь. Стянул камзол, повесив его на спинку стула, развязал платок. Подняв листок - разворачивать и читать он не стал: мало ли, чье это и что там написано, он не отказал себе в удовольствии полюбопытствовать у Грэма:
- Это кто кого у нас в комнате втихаря зарезал и кровь этой бумажкой стирал? - хмыкнул парень, задумчиво разглядывая сложенный листок. - Я явно что-то пропустил... Куда труп дели? - он отложил листок и взялся за книжку. Книга была старая, магловская, и являлась сборником классической английской поэзии. С книгой в руках Алексей дошел до кровати, разулся и забрался на нее с ногами. Спать пока еще не хотелось, а вот почитать что-нибудь не сильно заумое - вполне.

+2

15

Ми-минор, опять это ми-минор, который всем уже осточертел! И не факт, что Михаэлю к голосу подойдет... Ладно, транспонировать в другую тональность всегда успею. А ми-минор в любом случае лучше, чем тот же ля...
Процесс сочинения данной партии неумолимо приближался к своему логическому завершению. Всё, что Грэм мог сейчас придумать без остальных инструментов, он уже почти сочинил, осталось только концовка. С ней, как назло, всегда бывали проблемы: партия в песне наверняка будет не последняя, поэтому нужно завершить ее максимально мягко, чтобы и продолжить в любой момент можно было, и в то же время звучало более-менее завершенно...
Вроде бы в этот раз дело обходилось без осложнений. Переходы без проблем всплывали в голове, вполне укладываясь в мелодию; более того, партия бас-гитары тоже вполне четко звучала в воображении - казалось, ее уже можно не играя записывать в тетрадь. Подобные накаты вдохновения случались с Грэмом довольно редко (Не всё же мне Михаэля на стихи вдохновлять!), но уж когда случались...
- Добрый вечер, Грэм.
- А? - Парень поднял голову, с удивлением обнаружив перед собой Алексея, и искренне ему улыбнулся, отвечая на рукопожатие: - Здравствуй.
- Творишь? - Друг тоже широко улыбался. Грэм припомнил, что ему только что отражало зеркало, представил, как ЭТО выглядит на растрепанной кровати с гитарой в руках и не удержался от смешка:
- Ага... Творю пакости утром и днем с девяти до семи по расписанию, а остальное время достается исключительно удовлетворению низменных композиторских потребностей. Хм... Ну, сегодня до восьми.
Он попробовал несколько нот, пытаясь подобрать подходящую. Исписанный от силы на треть листок покоился на колене, чудом не слетая на пол, а прочая (и бОльшая) часть нового творения пока что надежно хранилась в памяти. Музыку басист не забывал никогда.
Пока Стоунфайд продолжал увлеченно терзать струны, Белов добрался до стола. Впрочем, он бы и не обратил на это внимания, если бы не услышал обращенный явно к нему (а к кому еще?..) вопрос.
- Кокой бумажкой? - Он вновь поднял на друга взгляд, заметил в его руках достопамятный листок со стихом и не удержался от мечтательной улыбки. В памяти немедленно всплыла безумно прекрасная вчерашняя ночь. До чего же, всё-таки, хорошо после проведенных с любимым человеком часов засыпать с ним в одной постели, вдыхая такой родной сладковатый запах и чувствуя рядом тепло его тела... И просыпаться так же вместе, зная, что он никуда не исчезнет, и эти воспоминания - не сладкий сон, а исполнившаяся маленькая мечта... Металлический привкус на губах стал почти физически ощутим. Грэм с трудом согнал с лица чересчур блаженное выражение, смутившись такой откровенной потери контроля. - А, этой... Михаэль развлекался. Труп никуда не пришлось девать, он сам сбежал в неизвестном направлении...
Одновременно с последними словами выстроилась цепочка последних аккордов. Подождав несколько секунд, пока утихнет эхо металлических струн, Грэм оглянулся в поисках чернильницы, обнаружил ее у себя под боком, - ах, да, сам же ее со стола брал! - а вот пера не нашел. "Правильно, ты же их все утром в цветы превратил, а старые найти не удосужился. Кстати, о цветах... Ты же до сих пор к Хаммеру-старшему в теплицы не наведался! - закатила глаза излишне болтливая совесть. - Чтобы завтра в семь был на ногах и с охапкой роз, ясно?! А то тоже мне, решил сюрприз сделать, - насчет его оригинальности я бы тебе тоже много мог высказать... - а сам и не чешется!"
Да ну тебя, с твоими сюрпризами... Успею... Не идти же к Эндрю прямо сейчас!
- Алекс, у тебя пера не найдется? - Грэм понял, что единственный способ заткнуть совесть - это заговорить самому, и желательно вслух. Да и искать свое перо - дело совершенно безнадежное, а оно очень нужно... - Кстати, если не секрет, где ты вчера пропадал? - полюбопытствовал он. В душе зрело чувство безмерной благодарности к соседям, так единодушно и очень вовремя исчезнувших из комнаты на ночь... более того, даже на вечер и утро... Безумно хотелось бы, чтобы они делали это почаще, но не подходить же к ним с заявлением "Я бы хотел привести на ночь своего парня, не могли бы вы освободить нам комнату?.."! Да и, вообще... Силу воли воспитывать надо... Что-то слишком часто я в последнее время это себе говорю, а толку - никакого...

+4

16

- А, этой... Михаэль развлекался. Труп никуда не пришлось девать, он сам сбежал в неизвестном направлении... - с невероятно довольной улыбкой едва ли не промурлыкал басист. Потом, видимо, опомнился, и выражение блаженства с лица согнал.
- А, все с ним ясно, - Алексей вздохнул. Вот уж чего-чего, а этой странной привычки Михаэля он понять не мог. Ну какое удовольствие можно получать от причинения боли самому себе? Да и о вампирскиx замашках Грэма он был в курсе, и их тоже понять не мог. В итоге парень окончательно отчаялся вникнуть в смысл подобных действий, и просто смирился с поведением этих двух психов, приняв его как данность. Друзья они хорошие, а все эти странности... в конце концов, бывает и хуже. И вообще это их личное дело: ну нравится и нравится. Белова даже несколько умиляло то, что Грэм с Михаэлем друг другу идеально подходили даже по этому пункту: один режет, второй эту кровь пьет, и все счастливы. Дольше всего Алексея не то, чтобы шокировало, но... он скорее никак не мог поверить своим глазам: в его голове просто не укладывалось, что два парня могут друг друга любить. Впрочем, вслух он никогда на эту тему не высказывался: не его дело. А потом и вовсе привык. И даже вынужден был признать, что пара из них получилась... если не идеальная, то явно к тому близко. Они даже смотрелись вместе на удивление гармонично... - Салфетки под рукой не оказалось, а магию мы для этих целей не признаем, - Белов философски хмыкнул.
- Алекс, у тебя пера не найдется? - поинтересовался Грэм.
- Найдется, как без этого... А ты куда свои подевал? Вроде же покупал целую пачку... - полюбопытствовал Алексей, доставая из-под подушки волшебную палочку: вставать было ужасно лень... а для чего еще нужна магия, как ни облегчать человеку жизнь? - Акцио, перо! - позвал он. Письменная принадлежность неторопливо выплыла из шкафа через небольшую щель и опустилась в руку. - Вернгадиум Левиоса! - перо проплыло по воздуху и опустилось на кровать рядом с басистом.
- Кстати, если не секрет, где ты вчера пропадал? - спросил Грэм.
- Да какой секрет. Двоюродный брат проездом был в Лондоне, просил составить ему компанию, город показать... Юморист. Можно подумать, я там часто бываю и знаю его как свои пять пальцев... Впрочем, это оказалось не так тоскливо, как могло быть, - Алексей улыбнулся, вспоминая некоторые забавные моменты вчерашнего вечера.

+2

17

Flashback

<<< Общая гостиная <<< коридоры гостиная <<< Гриффиндора

Эх, вот идиот! Луна явно хотела пообщаться с тобой, а ты весь вечер то и дело свои ботинки осматривал и молчал! Ну, вот почему я такой не разговорчивый? А? Ладно, проехали, пусть че хочет, думает обо мне, все равно! Или нет? Все не хочу думать об этом. Рон шел весь сонный и опять летавший в своих мыслях с общей гостиной. Не сказать, что ему было там скучно, просто он очень сильно устал, как никак тренировка. Хотя о сегодняшней тренировке у него были плохие воспоминания. Зайдя в комнату,  Рон  оглядел всех присутствующих сонным взглядом.
- Эмм.. Всем привет! Так ну веселой вам всем ночки, а я спать! - сказав это парень прошел к своей кровати и лег спать даже не раздевшись.

Настоящие время

Всю ночь Рону снились кошмары. То он поссорился с Гарри из за Луны и теперь Гарри хочет его убить, то его как ни странно Плакса Мирт пыталась скинуть с астрономической башни, то он превратился в жареную курицу и его хотят съесть братья близнецы, ну и многое другое, причем везде его хотели убить. Наконец-таки проснувшись и ощупав себя с ног до головы, на всякий случай, парень встал с кровати. Ндааа… не чего не скажешь веселые сны, были… - ухмыльнувшись, вспомнив сон, парень осмотрел присутствующих в комнате. Все еще спали. Эх везунчики! наверное снится им что-то хорошее, не то что мне! - с такими мыслями Рон вышел из комнаты
>>> Гостиная Гриффиндора >>> коридоры >>> Большой Зал

Отредактировано Рон Уизли (2008-06-16 16:28:13)

+1

18

Флэшбек.
- А ты куда свои подевал? Вроде же покупал целую пачку...
- Кончились уже. Перья - это такое дело... долго не живут. - Грэм, улыбнувшись, на секунду отложил гитару, стащил стилы и забрался на кровать с ногами. Подобрал листок, чернильницу и спланировавшее на кровать перо: - Спасибо...
Вспомнить, на чем он закончил записывать, было делом нескольких секунд - особенно сверяясь с гитарой. Грэм искренне верил, что память у нее ничуть не хуже человеческой. Гораздо сложнее было удержать в ровном положении чернильницу: ровно стоять на кровати она никак не желала, опасно пошатываясь и грозясь в конце концов опрокинуться и залить покрывало. Та-ак, это всё очень хорошо, но какие тут должны быть длительности? Черт... Ненавижу... Вот так всегда, напридумываешь, а потом майся с оформлением! Раз здесь четверть, то дальше... Черт, как же всё-таки хорошо, что музыкальное образование еще не выветрилось у меня из головы! Хотя, выветрится оно, как же, с регулярной-то практикой. Но распределение длительностей никогда не было моей сильной стороной!
- Да какой секрет. Двоюродный брат проездом был в Лондоне, просил составить ему компанию, город показать... Юморист. Можно подумать, я там часто бываю и знаю его как свои пять пальцев... Впрочем, это оказалось не так тоскливо, как могло быть.
- Ясно всё с вами... Наверное, узнал о городе примерно столько же нового, сколько и брат? - усмехнулся парень, не отрываясь от записи. Небрежные кружочки нот медленно, но верно заселяли нотоносцы и, вроде бы, вполне уютно там устроились...
Нелегкое, но привычное дело вскоре было закончено, и Грэм с чистой совестью растянулся на животе, лениво проверяя запись и положив гитару рядом с собой.
- Эмм.. Всем привет! Так ну веселой вам всем ночки, а я спать! - раздался от двери голос Рона.
- Привет. - Грэм на секунду обернулся к соседу, потом вернулся взглядом к нотам, поправил ошибку и, не удержавшись, широко зевнул. - Очень хорошая идея, кстати...
Хотелось бы, конечно, заново сыграть всё, что получилось, но не мешать же человеку спать. Ладно, до завтра потерпит... тем более, глаза правда уже слипаются...
Так и не выпустив из ладони листок, Стоунфайд опустил голову на скрещенные руки, намереваясь немножко поваляться, а потом уже раздеться и улечься нормально, но сам не заметил, как заснул. Как всегда.

Реальность, утро 28 декабря.
Грэм очнулся от ощущения того, что в бок упирается что-то довольно большое, твердое и явно мешающееся. На ощупь "нечто" оказалось гладким, холодным, с какими-то тонкими натянутыми...струнами?!
Ё-мое, гитара! Тьфу, я что, так вчера и заснул? Утешает хотя бы то, что разуться догадался...
Сознание более-менее вернулось на место. Приподнявшись на локте и оглядев собственную кровать, парень действительно обнаружил под боком гитару, рядом с подушкой - перо, эту самую подушку изрядно измазавшее. Господи, а чернильница где? Хотите сказать, тоже в кровати?!
Путем лихорадочного обшаривания и осмотра близлежащих поверхностей искомая чернильница обнаружилась на полу. Аккуратно стоящая рядом с ножкой кровати. Там же валялся листок с записями...
У Грэма как камень с души свалился - он напрочь успел позабыть, что вчера все-таки догадался убрать ее с постели. Но на душе почему-то до сих пор было неспокойно, и секунд через двадцать после того, как он снова блаженно растянулся на кровати, прикрыв глаза и намереваясь еще чуть-чуть подремать, даже стало ясно, почему...
Михаэль! Хаммер! Цветы!!
Гриффиндорца как подкинуло на кровати. Торопливо запихнув ноги в "казаки" - зашнуровывать стилы не было ни времени, ни желания, - он не менее торопливо ломанулся к двери, намереваясь направиться если не сразу в теплицы, то хотя бы на поиски Эндрю. Еще сильнее он заторопился, когда обнаружил, что времени уже полдевятого. Какое тут умывание, причесывание и тому подобные мелочи...
А говорил - в семь утра, в семь утра! Засоня несчастный!

======Чердачок Эндрю Хаммера

+2

19

==> Выручай-комната.

С горящими глазами Гермиона достигла комнаты Рональда Уизли. Не его личной, конечно, но это не имело значения. Она встала около двери и как-то неуверенно посмотрела на неё. Дверь ответила несгибаемостью. Грейнджер посмотрела на дверь более уверено, но та по-прежнему была несгибаема. Девушка посмотрела на дверь уже со всем упрямством и любой первокурсник от такого взгляда давно бы сбежал, но увы... Дверь осталась стоять. Герм надулась, потом незаметно для самой же себя поправила волосы, убрала прядки волос, что выбились из общего клина, так сказать. После этого девушка даже достала из кармашка маленькое зеркальце и оценила общий вид, который вышел примерно "на троечку". Миона хмыкнула, а потом поймала себя же на этом деле, в плане - на смотрении в зеркальце. Обычно, она не была похожа на других девчонок, не мнила себя первой красавицей и не подкрашивала каждую секунду свои "пухлые эротичные губки". А тут вот, так вышло... Герм нахмурилась, снова хмыкнула, быстренько убрала зеркальце и решительно толкнула дверь. Та, без малейшего звука, открылась. Гермиона шагнула внутрь.
Хм, комната, обычная, довольно милая, правда слегка не прибрано, но ведь это комната мальчишек? Девушка ещё ни одной комнаты парня не видела начисто убраной, потому даже не удивилась открывшимуся ей виду. Грейнджер не смогла себя сдержать и достала палочку, после пары простых заклинаний комната превратилась из средне-статистической в чистейше-блестящую. Довольная собой девушка улыбнулась и убрала палочку, после чего стала глазами искать Рональда.
Рыжий спал в весьма странной позе (с чуть ли не вывернутой головой, ведь это не нормально, правда?), только что слюни не пускал и слава Богу. При чём спал он в куче чего-то. Нечто странного, отдалённо напоминающего одеяла, а по большей части, просто тряпки. И снова девушка нахмурилась, в который раз за утро. Снова внутри вскипела злость, что её никто никуда не позвал и Герми прищурилась, при этом стала заговорщески потирать руки. Она подошла к Рону, на этот раз ей даже не понадобиться палочка, после чего нагнулась и оказалась прямо напротив его уха. И...
- РОН! РОН ВСТАВАЙ! ПОЖАР!!!
Слова звучали как гром среди ясного неба и девушка не чувствовала даже никаких угрызений совести, правда потом может почувствовать, хотя это вряд ли. Грейнджер, ехидно улыбнувшись, сложила руки на груди и встала в позу "я здесь не при чём", даже сделала вид, что задумчиво смотрит в окно, хотя по губам по-прежнему змеилась ухмылка.

+3

20

Ну что сказать мир не без добрых людей. Потому что нашлись такие добрые люди, которые донесли это рыжее чудо до комнаты и уложили его в кровать еще. Но еще есть люди, такие как Рон, которые когда напьются ничего, не соображают и не понимают что делают проблему этим не только себе, но и окружающим. В общем, если бы не Ди и не Бруно, врятли бы Рон сейчас лежал на своей кровати, да и вообще в своей комнате. Но все-таки он в своей комнате, а это уже хорошо.
В общем, с того момента как его занесли в комнату, прошло уже где-то часа три, солнышко уже давно поднялось, за окошком в комнате уже не было мрака. Где-то в комнате в необычном положение дрых рыжий парень, которому было наплевать на все и на всех, даже на завтрак который он уже проспал. Но тут все-таки его сон разрушили. Да еще и напугали до смерти. А человеком, который напугал его, являлась Гермиона, которая, придя в комнату к парню и обнаружив его сонным решила разбудить, крикнув ему в ухо:
- РОН! РОН ВСТАВАЙ! ПОЖАР!!! – отчего Рон моментально встал, и, прижавшись к стене спиной, посмотрел на Гермиону испуганным взглядом.
- Ты чче? Я я же ттак зайкой стану! И вообще че ты здесь… – парень не успел закончить речь, так как в момент его речи голова заболела так что, он хотел просто убить любого, кто еще что-нибудь скажет.  Ну, кто же так будет-то? Где это видано! Блин теперь весь день будет голова  болеть, а все из-за кого из–за нее! – сев на кровать думал Рон.
- Э Герм, что ты хотела, мне сейчас немного не до тебя… - ели-ели проговорил парень, делав тем самым намек на то чтоб она свалила. Но тут его больной голове пришлось столкунуться еще с кое-чем. Он не мог найти свои ботинки, потому что кто сотворил такой ужасный порядок. Почему ужасный, да потому что Рон никогда не любил когда в его комнате наводят порядок без его разрешения. Поэтому он переменил свое решение на счет Гермионы.
- Э хотя стой, помоги мне тут с кое-чем. Я не могу в этом порядке найти свои вещи. Какой идиот сделал его! Не видишь ли ты случайно мои кроссовки.

+4

21

- Ты чче? Я я же ттак зайкой стану! И вообще че ты здесь…
Гермиона насупилась и яростно взглянула на Рональда. Она прищурилась, но пока молчала. Он тоже замолчал, очевидно поняв, что ляпнул что-то не то.
- Э Герм, что ты хотела, мне сейчас немного не до тебя…
Это вот Рон сказал зря. Герм моментально стала похожа на фурию, она стала раздувать щёки, словно какая-то жаба, после чего сузила глаза ещё больше, хотя, собственно, куда ещё-то уже! Миона сложила руки на груди и сжала их друг с другом так, что побелели костяшки пальцев. Она закрывала и открывала рот, но оттуда не вылетала и слова, настолько она была ошарашена. Что Рон, ЕЁ Рон так с НЕЙ разговаривал? Грейнджер просто не могла ему позволить такого, а потому злость затопила её всю, до краёв и девушки стала чётко и вкрадчиво говорить:
- Ах, тебе не до меня... да я вижу... что головка бо-бо? - голос стал выдавать неприкрытый сарказм и ясроть. - Может мне её тебе ещё вылечить? А? Роальд Уизли? Нет, ну замечательно... и вообще! ты как со старостой разговариваешь? я могу снять с тебя баллы за распитие спиртных напитков... Как ты вообще смеешь так разговаривать!!! - теперь уже Гермиона перешла на крик. Её было плевать что и где у него болит, она хотела причинить боль ему сама. Настолько девушке было обидно. Миона развернулась и направилась к двери. Ведь её только что чуть ли не послали мягко.
- Э хотя стой, помоги мне тут с кое-чем. Я не могу в этом порядке найти свои вещи. Не видишь ли ты случайно мои кроссовки.
Этого Рону говорить тоже не стоило, ох, как не стоило. Но автор за действия персонажа никакой ответственности не несёт, имейте ввиду.
Гермиона повернулась быстрее ветра и в руке уже была палочка.
- Ах, кроссовки ты найти не можешь... - сладко-пресладко произнесла она. - Так вот же они! Вингардиум Левиоса! - кроссовки взмыли вверх из груды хлама и девушка направила их полёт прямо на Рыжего. Один кроссовок дал Рону по голове, от чего, наверно, искры могли у него из глаз посыпаться. А второй заехал Уизли чуть пониже спины.
- Вот твои кроссовки! Получи! - в глазах Гермионы уже стояло стекло, то есть, она была готова уже разреветься. Правда, этого девушка себе бы никогда не позволила. Она закусила губу, теперь "стекло" глаз сменилось на ярость, ударившую в голову с новой силой. Девушка опустила палочку и кроссовки свалились рядом с Рональдом.

+4

22

Ну что сказать обстановка в комнате накалялась. Гермиона начала злится, а вот Рон, к сожалению этого не замечал и даже не слушал ее. Он так был увлечен своей головной болью, что даже не следил за своей речью, он так разговаривал с девушкой, как будто она для него пустое место или домовик. Но Гермиона так это не оставила она конечно сделала несколько замечаний ему, но Рон просто их тупо проигнорил, а вот уже когда дело дошло до того что Рон попросил ее найти ботинки девушка уже не выдержала и помогла ему найти их. Причем она так их помогла найти, что Рон после этого вообще не смог ничего сказать. Сначала он тупо смотрел на Гермиону и пытался ее разглядеть, но в глазах просто троилась. Ой-е что со мной происходит, почему ее три? или это глю... И почему после удара голова больше не болит? Головной боли после удара ужасного в лоб Рон уже не чувствовал он просто чувствовал что куда-то плывет. Спустя несколько минут парень упал в обморок. В обморок он упал даже очень интересно. Как было сказано, он сначала смотрел на Гермиону, после он попытался взять кроссовки и одеть их. Как ни странно, но он их одел, не смотря даже на то, что перед глазами все плыло. А вот уже когда он начал их завязывать, голова как видно не выдержала нагрузки и он замер. Да замер. Наколенный к своим кроссовкам и держа в руках шнурки, парень замер, как будто уснул.

+1

23

Рональд молчал. Молча натягивал кроссовки, а потом и вовсе замер. Девушка вспыхнула румянцем, потому что злость стала заливать её всю и вообще переливаться через края, если у тела вообще есть края. Она топнула ногой, но на Рыжего это видимо не подействовало, она топнула ещё раз и сильнее, но результат был тем же. Если бы она топнула в третий раз и ещё сильнее, то нога могла бы сломаться, потому девушка решила, что бить Рональда куда приятнее и гораздо безопаснее для неё. Герми подошла к Уизли и потрясла его за плечо.
- Ты чего? Ушёл в себя, вернёшся не скоро?
Голос девушки был грубым, но при этом изредка переходил в ультро, а между делом сквозила печаль, тоска и истарика. Снова в глазах встали слёзы.
Ты! кретин! боже если ты снова будешь молчать или скажешь что-нить тупое, я покину тебя не задумываясь... уйду и не пожалею... - пообщела она себе и закусила снова губу. После чего почувствовала во рту слегка металлический привкус крови.
Замечательно! я прокусила губу!
- Рон! Твою!.. - она не могла заставить себя выругаться в ключе относящимся к маме Рональда, но вот в ключе относящимся к нему лично... - Ты кретин!!! - девушка толкнула Рыжего, от чего тот упал на спину. Она упрямо взирала на него сверху.
- РОН! - ультразвуковой визг, который должен был прочистить мозг Ронни получше всякого опохмела.

+2

24

Прибывая в отключке, Рон ничего не слышал и не знал, что происходит возле него. Когда Герм положила его на спину, он даже никак и не отреагировал на это. Просто лежал, как его положили. Если бы он просто спал, он бы сразу почувствовал не удобство. Потому что когда его положили на спину, под ним лежала сложенная бугорком пижама, а на ней палочка. Как он умудрился  не сломать палочку своей амбразурой остается, загадкой, наверное, ему просто в этот раз повезло. В общем, в отключке парень был не очень мало, но и не очень долго. Девушка, которая пыталась его хоть как-то разбудить,  уже теряла терпения, потому что на такие звуки, которые она издавала, топая ногой, и крича, любой бы человек уже проснулся. Но к счастью мы знаем, Рона и то, что разбудить его это очень трудно, когда он просто спит, а вот когда он в отключки это вообще можно сказать мертвый номер. Но как оказалось не мертвый. Когда девушка произнесла имя ультразвуковым голосом Рон спустя две минуты начал приходить в себя. Как видно этот звук он услышал. Открывать глаза, было сначала очень трудно, открыв сначала один глаз, а потом другой парень уставился на Гермиону, пытаясь опять понять, что происходит. К счастью головной боли уже не было, и он мог говорить нормально. Но еще к счастью, а может, и нет, он опять забыл, как вырубился.
- Эээ я, кажется, вырубился… Ты что-то говорила? – сказал парень спокойным голосом все так же лежа на спине.  Че же так не удобно лежать то? Как буд-то на чем то лежу? - подумав об этом парень вытащил из под себя палочку. Хм теперь ясно.

+1

25

- Эээ я, кажется, вырубился… Ты что-то говорила?
Она была готова завизжать или реально заавадить Рональда, но решила этого не делать. По-просту девушка села рядом с Рыжим, смотря с верху вниз.
- Ты действительно не помнишь? - Герми подозрительно сузила глаза. - Ты сказал, что тебе не до меня... а потом попросил найти твои кроссовки... - хмыкнула Миона и отвернула голову, при этом снова закусив губу, потому что снова Герм стало обидно, что Рон даже не помнит того, что случилось пару минут назад.
- Знаешь... - сказала она, еле сдерживая слёзы, хотя голос у девушки был нормальный. - мне кажется, что тебе совершенно на меня наплевать... - она говорила это не для того, чтобы он начал её жалеть, а просто приводила как факт, может даже больше к себе самой обращалась.
Миона шмыгнула носом, она уже из последних сил сдерживала слёзы, она не могла себе по-просту позволить расплакаться в присутствии Рона, а потому Гермиона снова начала злиться. Ведь это опять куда проще, чем сдерживать себя.
- Хотя, знаешь... Рон... мне всё равно, что ты думаешь... ты пьёшь без меня, вы с Гарри даже не позвали меня... наверно, я теперь нужна вам лишь для того, чтобы списываться, а так у вас много новых друзей появилось...
Гермиона знала, что начинает болтать глупость, лишь потому что злиться, она ведь для Рона и Гарри самая лучшая подруга, хотя самокопание начинало убеждать её в обратном. Мозг - это зло. Он может уверить вас в том, что вы некчёмная всезнайка и что о вас никто кроме вас самого не думает. В общем, пока Миона лишь шла к такому выводу, но шла семимильными шагами и ещё несколько неосторожных фраз Рона просто могли привести к весьма нехорошей ситуации.
Миона накрутила кусок мантии себе на палец.

+2

26

- Ты действительно не помнишь?  Ты сказал, что тебе не до меня... а потом попросил найти твои кроссовки...
- Я я так сказал? Парень, поднялся с кровати и сел на нее. Хм, как я мог такое сказать? Теперь понятно, почему она со мной так разговаривает. Это же что со мной было, что я умудрился так сказать? Все буду меньше пить!
- Ээ Герм, прости меня, я наверно был тогда не в себе.… И мне не наплавать на тебя! Ты же мой друг…
- Хотя, знаешь... Рон... мне всё равно, что ты думаешь... ты пьёшь без меня, вы с Гарри даже не позвали меня... наверно, я теперь нужна вам лишь для того, чтобы списываться, а так у вас много новых друзей появилось... Эти слова Рона поставили в тупик, он не знал, что делать. Да они с Гарри всегда у нее списывали, да у них появилось много друзей, и они отдалились друг от друга,  но сделать ни кто из них ничего не мог.
- Гермиона, это не правда!  Да у нас появились новые друзья, но мы же не отказываемся от тебя. Ты наш самый лучший верный друг. И я это говорю, не для того чтобы ты нам и дальше давала списывать. А пить, да с этим вообще надо завязывать, только куча проблем от этого, и тем более пил я один вроде, на сколько я помню, Гарри со мной не было рядом я никого не звал, я даже не заметил, как ты ушла.… Не зная, что еще можно сказать, парень заткнулся и некоторое время просто сидел,  но спустя несколько минут в животе его забурчало, и он захотел есть. Рон посмотрел на время и заметил, что еще успеет в большой зал на завтрак, и поэтому, став с кровати, направился к выходу.
- Так, в общем, можешь, если хочешь держать на меня обиду, если хочешь и дальше, я знаю, что виноват, но сидеть я больше тут не хочу я пойду, перекушу, если надумаешь присоединиться ко мне я … - не успел парень договорить, как чуть не упал из-за не завязанного шнурка.- Буду в большом зале. Завязав кроссовки, парень вышел из комнаты.
>>>БЗ

+1

27

ООС: Рон прости, что я такой тормоз. Кстати, я ещё за Брукса пост жду) и в БЗ пиши))) (блин, Гермиона у меня какая-то пессимистка получается.)

- Я я так сказал?
Парень сел на кровати.
- Нет, я сама наверно это придумала... - буркнула Гермиона, картинно отвернувшись к окну. Она снова уже не знала чего хочет: придушить Рональда или же успокоиться.
А затем Рональд Уизли начал попросту отнекиваться, оправдаваться. Герм даже удивилась, ведь обычно он начинал злиться, а потом они начинали орать друг на друга, хотя довольно быстро успокаивались, особенно, если дело касалось пустяков. Но теперь Рон оправдывался, а потому это могло означать лишь одно. Грейнджер была права. Причём действительно права, а не придумывала глупости себе в мыслях.
И Рон вышел из комнаты. Сказал, что будет в большом зале. А Гермиона осталась одна. Вдруг девушке стала так плохо, в сердце закралась какая-то тоска. Она смотрела в окно и с каждой минутой ей становилось всё противнее от всего, что происходило в данный момент. В глазах снова стояли слёзы. Последнее время она вообще часто плакала, даже из-за пустяков. Только подальше от всех, от лишних глаз. Она часто стала вспоминать первый курс, как она познакомилась с Роном и Гарри, теперь она понимала, что её весьма задевает, что Рон почти не замечает её, да и Гарри не особо последнее время общается с ней, у него много нового и интересного в жизни. Почему-то Гермионе захотелось, чтобы на неё снова напал троль, тогда Рыжий и Зеленоглазый снова спасут её, а она будет говорить учителям, что это всё её вина и она хотела просто остановить монстра, а потом они бы вновь стали самыми лучшими и самыми крепкими друзьями.
Гермиона смахнула сновапоявляющиеся слёзы, усмехнулась про себя, что ничего не вернёшь и вышла из комнаты. Нужно было быть в лучшем расположении духа, нужно играть свою роль.

==> БЗ.

0

28

>>>  Магловедение.
Какого черта поперся на урок? Из-за любопытства? Ну, вот и получил за свое любопытство наказание. Хорошо хоть не одному отрабатывать.. Выйдя из кабинета Рон быстрым шагом пошел в башню Гриффиндора. Кстати, а где Гермиона? Она же вроде собиралась идти на этот предмет?! Или мне показалось? Наверно показалось.. Вообще дурдом какой-то, твориться, где все? Где Гарри, где Герм, где они пропадают? Вдвоем при чем.. Хм ты ревнуешь? С чего ты взял? Просто обидно они опять куда-то рванули, меня не предупредив. И что? Да то, что раньше такого не было! Ну, раньше было совсем другое время.. Да иди ты к.. к ним! Время было другое. Ну–ну! Просто у всех появились новые друзья, в этом то и дело! Быстро дойдя до башни Гриффиндора, Рон пробормотал пароль и направился в сторону своей комнаты. Зайдя внутрь, ему как всегда предстал маленький бардачок, который только поднял настроение. Хм, ну хоть тут ничего не меняется.… Подойдя к своему чемодану, он достал от туда последний чистый школьный костюм и, кинув грязный костюм частично на кровать, и частично на пол стал одевать на себя чистый. Когда школьная форма была уже на нем. Он быстро вывалил грязные кирпичи и деревяшки на пол и начал искать учебники. Но так и не найдя учебники, просто взял листок с пером и вышел из комнаты.
>>> Актерское мастерство

0


Вы здесь » Semantics: The Conweb Of Words » На долгую память » Комната №3 Грэм, Алексей и Рон