Semantics: The Conweb Of Words

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Semantics: The Conweb Of Words » Архив игровых тем » На маскараде музыка играла...


На маскараде музыка играла...

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Рождественский бал шел… но как-то мимо Михаэля. Кромм до сих пор даже не зашел в Большой зал, несмотря на то, что бал был событием ожидаемым для всей школы, и подходящий наряд был не только готов, но уже надет. Он был зол, раздражен и обижен до глубины души. Михаэль терпеть не мог опаздывать, и еще больше ненавидел опоздания окружающих. И если объяснимые десять, или, на крайний случай, пятнадцать минут простить и понять он еще как-то мог, но полтора часа! Это уже не лезло ни в какие рамки! Он прождал Пола в этом проклятом коридоре полтора часа, потом сходил в гостиную, вернулся назад и сейчас сидел на подоконнике одного из примыкающих коридоров. Он уже смутно помнил, сколько времени прошло, но это было уже не принципиально.
Конечно, можно было бы пойти на бал одному, и никакой трагедии в этом бы не было… Но сделать это нужно было по меньшей мере час назад, а не сейчас, когда праздник уже скоро подойдет к концу. Да и не в празднике дело. Просто после столь продолжительного ожидания желание поболтать и повеселиться с друзьями (танцы Михаэль тихо ненавидел, и никогда особо не умел танцевать) пропало напрочь. Сейчас он скорее хотел побыть один… или же поговорить с этим… этим… Гр-р-р! Даже не поговорить, а уже просто заглянуть этой сволочи в глаза и послушать, что она сможет сказать в свое оправдание!
В результате за несколькими поворотами коридора сейчас звучала музыка, было шумно и весело, а Михаэль сидел на подоконнике и молча смотрел в окно, в темную декабрьскую ночь…
Нет, ну как он мог?! Я бы все понял, но можно было бы хотя бы предупредить! Где он? А еще интересно, с кем? Или он уже в Большом зале давно, а я тут сижу, как идиот, и жду? Ну, если только это так… А если с ним что-то случилось?! – на этой мысли Михаэль буквально подпрыгнул в сидячем же положении, стукнувшись затылком о каменную кладку. Поморщившись от боли, но никак больше не прореагировав, взволнованный парень сорвался с подоконника и начал метаться от окна к противоположной стене, не зная, куда бежать и что предпринять. Теперь он уже чувствовал себя виноватым… Я тут сижу, жалею себя, а ему там, может быть, нужна моя помощь! Еще бы знать, где? Может быть, сбегать в больничное крыло, вдруг он там? А если нет? Сообщить кому-нибудь из преподавателей? А кому? И что им сказать? «Помогите найти Пола?!» Нет, так не пойдет, надо хотя бы понять, что могло случиться… Воландеморт? Нет, это, пожалуй, слишком плохо, чтобы быть правдой. Даже думать об этом не хочу! А что тогда? Может, его понесло в Запретный Лес? Зачем?! Да еще среди ночи! Великий Мерлин, что же делать?!
Михаэль опять запрыгнул на подоконник, уселся, ссутулившись, уперся локтями в колени и запустил пальцы в волосы, безжалостно изничтожая труды двадцати минут титанической борьбы с расческой и парикмахерскими заклинаниями. Что делать?!

+2

2

Грэм торопливо шел по направлению к Большому залу, чуть ли не срываясь на бег и перепрыгивая через две ступеньки на лестницах. В голове его царил хаос, приправленный дымкой стыда и определенным количеством алкогольных градусов. Небольшим, к счастью, поэтому соображать и передвигаться они совершенно не мешали, скорее наоборот…
Где была моя сообразительность два часа назад! Ответ на этот вопрос Грэм пытался найти на протяжении всего пути от Хогсмида до Большого зала, но пока что совершенно безуспешно. Никаких причин собственного легкомыслия, кроме как природного раздолбайства, он не находил.
Чем я думал? Как я вообще мог отколоть такое…такое…такое свинство, черт побери! Михаэль убьет меня на месте и будет совершено прав! Я ведь даже никого не предупредил, а время уже к полуночи…Бал наверняка скоро закончится…Идиотом ты был, Пол, идиотом и останешься…
При мысли о том, что творится сейчас с Михаэлем и что он скажет Полу при встрече, ему становилось нехорошо. Не то чтобы он боялся предстоящего конфликта, просто, зная Кромма, он терялся в догадках: тот мог в равной степени устроить скандал с разбором полетов, обидеться и демонстративно игнорировать Стоунфайда еще в течение пары дней или ограничиться парой укоризненных фраз…но для последнего варианта должно случиться самое настоящее чудо…Впрочем, быть может, Пол зря беспокоится и Михаэль уже давно беззаботно веселится на балу, не дождавшись опаздывающего приятеля? В конце концов, на Стоунфайде свет клином не сошелся. Нет, вряд ли… Скорее костерит его на все лады за пусть не сильно, но испорченный вечер…
Именно эта неопределенность нервировала больше всего. К тому же, Пол не знал, где сейчас находится друг: в праздничном зале, в гостиной, в спальне, ушел к кому-нибудь в гости или, не дай Мерлин, отправился его искать?! Дьявол! Чтобы я еще раз отправился куда-нибудь в компании с этими обалдуями! Я же всё на свете забываю после пары стаканов сливочного пива, а их там было…оой, это лучше не вспоминать…И Михаэль ведь наверняка учует, после чего уж точно устроит мне такую головомойку, что я ее еще полгода не забуду…И поделом!
Первым делом Грэм спросил у первого же встреченного знакомого, не видел ли тот Михаэля. Оказывается, тот практически весь бал провел, патрулируя коридор у входа в Большой зал. Это сводило шансы на мирную встречу практически к нулю; впрочем, стоило признать, что они изначально были не слишком велики. Можно даже сказать, слишком невелики. Если уж Кромм не отправился на бал, а все это время провел в нервотрепке ожидания…Нужно срочно придумывать, как перед ним извиняться!
Наконец, Стоунфайд вылетел на «финишную прямую» перед Большим залом и тут же заметил притулившуюся на подоконнике знакомую фигурку. Он лихорадочно отбросил с лица растрепавшиеся волосы и замер в растерянности. Мысли позорно дезертировали из головы – видимо, вместе с потерявшейся где-то резинкой для волос, и Грэм совершенно не соображал, что можно сказать Михаэлю в свое оправдание. Ибо нет оправдания такому бессовестному поведению…
Мысленно печально вздохнув, Пол подошел к подоконнику. Похоже, Кромм только сейчас его заметил.
- Михаэль! Прости, я…очень сильно задержался…
Мерлин. Стоило ли думать всю дорогу, чтобы в результате ляпнуть подобную глупость?!

+2

3

- Михаэль, прости… я… очень сильно задержался... - оторвал его от панических мыслей знакомый голос. Михаэль резко выпрямился, не сразу вынырнув из пучины черной паники и собственной контуженой фантазии, которая с методичной настойчивостью убежденного садиста подкидывала варианты один другого хуже. Спустя пару секунд страх в глазах сменился узнаванием. Парень тяжело сполз с подоконника, не веря своим глазам. Для верности, пощупал друга за плечо. Не мерещится.
- Ты живой… - со смесью удивления, радости и некоторого недоумения пробормотал Михаэль. И тут до него с некоторым запазданием начало доходить, что все страшные события последних получаса произошли исключительно в его воображении, а на самом деле… на самом деле что? – А где ты, в таком случае, пропадал? И с кем? – нахмурился он, постепенно отходя от шока и понимая, что если ничего из ряда вон выходящего не случилось, то друг все это время где-то торчал, и только сейчас соизволил явиться. Причем, судя по стойкому запаху сливочного пива, особо там не скучал. Михаэль понял, что сейчас сорвется и выскажет этому… все, что о нем думает… и не смог. Он только молча смотрел на друга и не мог испытывать никаких эмоций – во всяком случае, сейчас. Умом понимал, что должен сейчас злиться, психовать, пытаться придушить Пола на месте, - в общем, вести себя так, как пол часа назад. Но сейчас он… перегорел. Сейчас его мысли занимало одно: как-то успокоиться и осознать, что ничего не случилось, все в порядке, не надо никуда бежать и ничего не надо срочно предпринимать. И не будет этих ужасных картин и тихих, виноватых слов о том, что «уже было поздно»…
Ноги стали ватными – не то затекли в неудобной позе, не то просто подгибались от эмоционального шока. Чтобы не упасть, Михаэль тяжело привалился к стене, прикрыв глаза и тем самым пытаясь остановить медленное вращение стен. На какой-то миг ему стало так восхитительно безразлично происходящее…
Волевым усилием Кромм заставил себя открыть глаза и выпрямиться. Эта слабость, все эти ощущения были мимолетны, несколько секунд, не больше. И Михаэль привычно очнулся от этого ужаса, рявкнул на собственную фантазию, играющую с памятью и путающую ее, заставляя ее заткнуться. Чувствуя некоторое смущение – он не любил, когда свидетелями этих приступов бывали… да кто угодно, а уж тем более – близкие люди, которые могли все понять, - Михаэль с легкой усмешкой посмотрел на друга.
- Вот веришь, пол часа назад я бы тебя убил, - вздохнул он. – А сейчас… Совести у тебя нет! Но я уже привык, - он хмыкнул, вновь переводя взгляд на окно. Навалилась усталая апатия. Очень хотелось спать – или выпить что-нибудь горячительное.

+2

4

От обращенного на него взгляда Михаэля Грэму захотелось немедленно убиться головой об пол. Любой более-менее внимательный человек на его месте заметил бы неприкрытый страх в глазах Кромма. А ведь Пол давно хорошо его знал и как никто мог представить, что творится сейчас с его другом, если на его лице возникает подобное выражение. Михаэль, к тому же, словно решил окончательно добить истерично воющую Стоунфайдову совесть и с убийственным неверием в голосе уточнил: «Ты живой…», не поленившись проверить это на ощупь.
- А с чего бы мне быть мертвым? – немного удивился Грэм, даже немного отвлекаясь от душевных терзаний. Да что это с ним творится?!
Пол не на шутку забеспокоился. Он ожидал чего угодно, но только не этой тихой апатии. В самих движениях Михаэль чувствовалась странная слабость, нервозность и измотанность, будто он провел эти часы не в атмосфере всеобщего праздника, а на могиле родителей как минимум. Неужели он мог так себя довести только из-за моего дурацкого опоздания, каким бы обидным оно ни было? Страшно подумать, что он решил, если выдает такие слова! Или что-то случилось, пока я там пил? – Пол похолодел, чувствуя себя полным болваном и сволочью. Как, ну как он мог позволить себе…как мог допустить такое свое отношение…и как теперь поступить?!
- А где ты, в таком случае, пропадал? И с кем?
Привычные хмурые, чуть ревнивые нотки остудили разволновавшиеся было нервы. В этой безумной ситуации они могли бы быть опорой, тем неизменным и знакомым признаком Михаэля, которого Пол знал, и за которого можно было не волноваться больше разумного.
Грэм прикрыл глаза и завел руки за спину, подбирая слова:
- В Хогсмиде. С МакТейном и остальной их компанией. Я…честно, я совсем забыл о времени. Я попал на их вечеринку совершенно спонтанно, ничего не планируя, и…Черт, Михаэль, я знаю, что поступил как свинья! Я даже ничем не могу это объяснить, кроме как своей глупостью и прогрессирующим склерозом. В твоем праве высказать мне всё, что ты думаешь о моей козлиной сущности…и не только высказать. Ты  в любом случае будешь прав.
Вот тут-то Пол и понял, что слишком рано успокоился. Михаэль долго молчал, а потом прислонился к стене, закрыв глаза. Грэм с трудом поборол порыв обнять его и поддержать – он всерьез боялся, что приятель сейчас просто сползет на пол, а это было бы не слишком красиво и приятно… Это всё ненормально! До чего неприятно и стыдно было рассказывать правду, с горем пополам выбирая слова, наступать на горло самолюбию – всё, чтобы вывести его из состояния этой паники и опустошенности…и зря? Лучше бы он сердился! А так…Становится страшно. Опять…
Но Кромм быстро справился с ногами и нервами самостоятельно, наконец выпрямившись и с усмешкой заявив Грэму прямо в глаза:
- Вот веришь, пол часа назад я бы тебя убил. А сейчас… Совести у тебя нет! Но я уже привык.
Стоунфайд невольно вспыхнул – в изрядной степени от возмущения. Он тут с ума сходит, ругая себя вдоль и поперек и пытаясь понять, как привести друга в чувство, – и такое обвинение! Будто мало Грэм раскаялся! Да как он не понимает…Нет, чтобы я когда-нибудь еще раз… Впрочем, уймись, Стоунфайд. Во-первых, он все-таки прав, во-вторых, ты сам разрешил ему говорить всё, что в голову взбредет, а в-третьих, пойми, что он сейчас испытывает, и не обижайся на ерунду. Ты-то, орясина длинноволосая, развлекался, пока твой друг терялся в догадках – где ты, что с тобой!
- Извини, - тихо вздохнул он, присаживаясь на подоконник. – Наверное, всё же можешь не объяснять мне всю глубину моей аморальности, я и сам знаю…хотя, если душа требует… - Он тоже посмотрел в окно. Ночь сегодня была потрясающе красивой: глубокое темное небо с еле видным разводами облаком, не закрывающих звезд, почти полная луна…да и местность, в которой находился Хогвартс была очень живописна. Чего стоит один Запретный лес, чуть покачивающий верхушками деревьев под редкими дуновениями ветра…
Идея пришла в голову будто сама собой и показалась весьма здравой.
- Я думаю, на балу нам уже делать нечего. Может, не будем терять время и пойдем прогуляемся? – предложил Грэм, доходчиво махнув рукой в сторону окна. А заодно можно будет узнать у Михаэля, что тут произошло и произошло ли вообще – вдруг все-таки басист действительно целиком и полностью виновен в плохом настроении друга?

+2

5

Михаэль, вздрогнув, оторвался от созерцания заоконного пейзажа и перевел взгляд на Пола. На мгновение залюбовался – ему всегда больше нравилось, когда он распускал волосы, но Грэм упорно стягивал их в хвост. Впрочем, ругаться по этому поводу Кромм и не собирался, только иногда печально-выразительно вздыхал. С другой стороны, оставалась возможность периодически наблюдать друга взлохмаченным, что Михаэля вполне устраивало.
Глядя на друга, он расплылся в умиленной улыбке. Где-то в углу сознания начала возмущенно ругаться совесть: «Да ответь ты хоть что-то, кретин! Хватит бегать от своей тени, он прекрасно видел, в каком ты состоянии, небось проклясть себя успел неоднократно… А ты стоишь и лыбишься!» Михаэль опомнился, тряхнул головой, отгоняя наваждение, и тоже уселся на подоконнике. «М-да, пыль протирать тут точно уже не надо…» - мельком подумал он.
Куда-то разом делась и апатия, и раздражение, даже настроение как-то улучшилось. И бредовые фантазии начали забываться: теперь он уже и сам не понимал, из-за чего так распсиховался минуту назад. А еще он разрывался между двумя желаниями: высказать Грэму все, что он думает… или действительно пойти прогуляться. Причем первое-то, конечно, хотелось, да только смысл? Он подозревал, что Стоунфайд и так неоднократно раскаялся в своем поступке… Да и не первый раз простить можно, раньше же никогда не опаздывал! Михаэль загнал в угол недостойное поползновение, уговорив его тем, что повод для скандала всегда найдется, а сейчас лучше не усугублять…
- Да я и не сержусь практически, - вздохнул Михаэль, уставившись на сложенные на коленях руки. Драконья морда на пальце в полумраке коридора поблескивала живой ртутью. Юноша задумчиво поболтал ногами, потом продолжил. – Глупости это все, если разобраться, мелочи… не надо на них зацикливаться… все хорошо, ну и Мерлин с ним, - он усмехнулся. – М-да, и это говорю я… Подумать только. Чего-то на меня просветление снизошло… Или съел что-то не то, - Михаэль прыснул со смеху. Откинулся назад, прислонившись к холодному стеклу, и искоса посмотрел на Грэма. – А ты с собой из Хогсмида ничего спиртного не захватил, нет? – с надеждой на обратное поинтересовался он. В конце концов, сегодня Рождественский бал (который они благополучно пропустили), и надо отдыхать и веселиться! А Михаэль еще ничего не выпил… И даже не съел… с обеда… «Ой, как кушать хочется…» - внезапно осознал он. – И съедобного, - хмуро добавил Кромм. – Так, все, хватит сидеть! – решительно заявил парень, снова сползая с подоконника. – Погулять – это идея. Только надо сначала загулять куда-нибудь, где кормят и поят… - энергия – откуда что берется? – в Михаэле начала бить ключом. Впрочем, этому в большей степени посодействовало обострившееся чувство голода… Он стоял рядом с Грэмом и едва не подпрыгивал от нетерпения, то и дело порываясь схватить того за руку и потащить… куда-нибудь. Где кормят…

+2

6

- Ни черта я с собой не брал, думаешь, мне до этого было? – облегченно вздохнул Пол. – Но раз уж речь зашла о еде и выпивке, можно смотаться в Хогсмид…Ну их, эти коллективные вечеринки, не хочу видеть ни одной пьяной физиономии. Да и трезвой тоже. Можно стащить на кухне еды, а чего-нибудь горячительного взять в Хогсмиде…или вообще зайти ненадолго в какой-нибудь бар. А потом гулять. Жуть как хочется на открытый воздух, может, на улице хоть этот алкогольный дух выветрится?..
Вот так непрерывно тараторя, Грэм ненавязчиво уцепил Михаэля за локоть и повел в сторону выхода. Не передать словами, как его обрадовала и успокоила перемена настроения друга, а также то, что он не стал устраивать разбор полетов с битьем головой (не своей, разумеется!) об стены, громкими выяснениями «А кто из нас баран?!» и прочими прелестями жизни. Эти сцены иногда вносят свое разнообразие, но регулярное общение с не особо психически уравновешенным человеком само по себе было крайне интересным и в подобном разнообразии отнюдь не нуждалось. Михаэль способен самый скучный день превратить в неординарный – как и в положительном, так и в отрицательном смысле, и это одно из тех качеств, которые больше всего нравились в нем Полу. Конечно, вокал у него тоже бесподобный, такими голосами в мире обладают единицы. Вот только профессиональные навыки к чувствам  никак не относятся.
Грэму было просто приятно рядом с ним находится. Приятно идти рядом по залитым лунным светом тропинкам, приятно чувствовать тепло живого тела в этой зимней ночной прохладе, приятно любоваться на побледневшее в темноте тонкое лицо с искусно нанесенным гримом. Глупо сказать, но сам Пол так и не облачился как подобает для бала... Приятно слышать тихий мелодичный смех и скрип снега под ногами, улыбаться вместе и разговаривать ни о чем…Напевать под нос даже не вполголоса, а в четверть, предвкушать тепло уютного бара, а затем новую прогулку, уже глубокой ночью…
Пол чуть не зажмурился от удовольствия. И что это меня на романтику пробило, будто по уши влюбленную девчонку! До глупости сентиментально…но до чего же приятно, черт побери. Не иначе, пиво в голову ударило. Ну и Мерлин с ним, всё равно мы уже почти пришли…
- Здесь где-то недалеко было неплохое заведение. И оно даже, кажется, еще работает. – Он огляделся по сторонам, пытаясь вспомнить, на какую именно дорогу теперь нужно свернуть. – Вроде бы сюда… Ничего, если мы вдруг немножко заблудимся?
То ли боги оказались милостивыми, то ли зрительная память Стоунфайда – хорошей, но заблудиться им не удалось. Уже через пару минут Пол с радостным возгласом распахнул дверь кафешки и широким жестом обвел помещение рукой:
- Останемся? Или дальше пойдем?

Отредактировано Грэм Стоунфайд (2008-04-29 23:03:42)

+1

7

Лунная ночь оказала на Михаэля буквально магическое воздействие. Он всегда больше любил темное время суток, а уж эта ночь… Кромм понял, что не зря он все-таки не пошел на этот дурацкий бал – ну что там могло быть интересного? – что не зря он два часа ждал Пола, и что не зря они все-таки пошли гулять. Ночная тьма как будто умыла его, стирая все налипшие переживания, все страхи, сомненья и мелкие проблемы. В школе магии очень много магии… но почти нет волшебства. Волшебство живет в Запретном Лесу, и осторожно высовывается наружу лишь изредка, и сейчас был именно тот момент. Лес вокруг казался прозрачным, а за ним будто просвечивали ворота в какой-то иной мир. Лес был волшебным…
Михаэль с наслаждением вдыхал этот воздух, кожей впитывал его прохладу и тепло идущего рядом человека. Такого до боли родного, близкого… нужного?
Кромм сам не заметил, когда именно он потерял возможность – да и желание – обходиться без него. Грэм понимал без слов, да что там – понимал даже со словами! Несмотря на всю ту ерунду, которую обычно нес Михаэль, несмотря на его резкие перепады настроения, понимал то, что было под всем этим. Иногда Михаэлю казалось, что Пол знает его гораздо лучше, чем он сам. А еще… с ним было спокойно. Верно говорят, что противоположности притягиваются… А еще – легко, весело, и… Это невозможно описать словами. Чувство гораздо больше, чем любые слова любого языка мира… Михаэль твердо знал только одно: без этого человека он жить уже не способен. Даже не так: без него он не захочет жить, а это гораздо важнее…
Они шли, болтали о пустяках, задорно спорили о каких-то вопросах, наверняка музыкальных; Михаэль не запоминал, он радовался и дурачился изо всех сил. Вприпрыжку убежав вперед, запустил в друга снежком, на что моментально получил сдачу в той же монете, но хорошей снежной баталии не получилось: снег на морозе был хрупким и не лепился. Стряхнул на них обоих с ближайшего дерева целую лавину снега…
Но вот лес позади, а впереди – Хогсмид…
– Вроде бы сюда… Ничего, если мы вдруг немножко заблудимся? - вроде бы в шутку спросил Грэм, но было заметно, что он все-таки слегка сомневается.
- Это было бы забавно, - довольно улыбнулся Михаэль. – Но, пожалуй, негуманно… Вот на обратном пути – это я только за!
Но даже подозрения в том, что они заблудились, возникнуть не успело…
- Конечно, остаемся! – обрадовался он, вваливаясь в кафе за Грэмом. Потопал на пороге ногами, стряхивая с них снег. Стянул пальто, шляпу, водрузил все это на вешалку, всем своим видом подтверждая, что ему все нравится и больше никуда идти не надо. Потом окончательно взлохматил волосы: полуприческа, это уже не прическа, а после валяния в снегу – и вовсе только воспоминание о прошлом. Бар был небольшой и очень уютный, такие Михаэль всегда любил больше всего. Они уселись за столик у камина, подальше от двери, заказали еду и сливочное пиво. Болтология ни о чем продолжилась в теплой атмосфере бара.
Они уже почти прикончили ужин, когда Михаэль обратил внимание, что гул голосов в зале поутих. Осмотревшись, он отметил чрезмерное количество взглядов, устремленных на их столик…
- Э-э-э, Грэм, - наклонившись к спутнику, тихо произнес он. – По-моему, что-то тут не так…
- Какой умный… - раздался за спиной ласково-насмешливый голос. – Ты что за нежить такая, а?
Михаэль медленно обернулся, соображая, что палочку оставил в пальто, и прикидывая, чем удобнее будет воспользоваться – табуреткой или столовым ножом…

+1

8

В этом кафе Грэм впервые побывал то ли на третьем, то ли на четвертом курсе, и с тех пор наведывался нечасто. Да, кажется, на четвертом, когда он познакомился с Амандой Райс – однокурсницей с Рейвенкло. Она обожала это место и, надо сказать, Пол вполне разделял ее положительное мнение. Единственное, с чем он был не согласен – с ее любовью ходить сюда так часто, что бар начинал надоедать. Это было слишком хорошее место, чтобы делать визиты в него привычкой, обыденным скучным событием; каждое посещение не должно быть случайным: только с особым настроением, в особом случае, когда понимаешь, что это не повредит очарованию совместной прогулки – только тогда можно с чистой совестью занять столик и легко улыбаться друг другу в мягком полумраке помещения…Только тогда здесь будет по-настоящему хорошо…нет, даже не так: только тогда здесь всё будет по-настоящему.
Вечер на вечер не приходился: каждый раз Пол приходил сюда в совершенно разном настроении, и каждый раз неизбежно становился запоминающимся. Сегодня Стоунфайд чувствовал себя неисправимым романтиком, причем в том самом явном, многими нелюбимом сентиментальном проявлении, которое с ним случается раз в год-два в лучшем случае… Хотелось читать стихи. Или молча любоваться мягким ореолом чуть взлохмаченных черных волос. А еще хотелось дарить цветы. Грэм обожал делать людям подарки: он никогда не жалел сил и денег, если точно знал, что сможет вызвать своим сюрпризом неподдельную и большую радость. По своему характеру они иногда был самым настоящим эгоистом: быть может, именно поэтому ему всегда доставляло невыразимое удовольствие видеть, что он смог сделать кому-то приятно и ему кто-то благодарен? Впрочем, Пол никогда не задумывался о причинах своих заскоков, а уж сейчас тем более. Он просто внезапно вспомнил, что давно не дарил цветов…
Но тут подоспела еда, и мысли о прекрасном невольно временно улетучились: на вечеринке Грэм толком не ел, больше пил, и теперь желудок требовал реванша. Вот сливочного пива уже хватило, им лучше больше не злоупотреблять… Совсем чуть-чуть, просто в качестве напитка.
Неизвестно, сколько бы еще продолжался беззаботный разговор за едой, но Михаэль умудрился обратить внимание на остальных посетителей. Сам-то Пол еще долго не догадался бы толком осмотреться вокруг: ему пока что были как-то безразличны окружающие. У каждого свои дела и переживания в рождественский вечер, зачем кому-то мешать? Только вот сами окружающие так, видимо, не думали…
- Какой умный… Ты что за нежить такая, а?
Голос говорившего и его неприкрытый сарказм был хорошо знаком. Иногда даже до ужаса. Вот тебе и незабываемый вечер, - с досадой подумал Стоунфайд, поднимая взгляд на недавно помянутую им в мыслях Аманду Райс.
- И тебе добрый вечер, Аманда, - весьма правдоподобно растянул губы в улыбке он, прежде чем Михаэль успел что-то ответить или схватиться за столь соблазнительно лежащий перед ним нож. Хорошо еще, собственную «бабочку» Кромм вроде бы сегодня с собой не брал, а то пришлось бы немного поволноваться за Аманду… - Почему это ты подходишь ко всякой подозрительной нежити, вместо того, чтобы веселиться на балу?
- А вдруг она накинется на посетителей? – резонно возразила Аманда, постукивая пальчиками по поверхности стола.
- Моя нежить никогда ни на кого не кидается без моего на то позволения. – Улыбка Пола приобрела ядовитый вкус. Если Михаэль меня после этого не убьет, можно считать, что мне повезло. Хотя он не дурак, должен понять…да и Аманда тоже…
Рыжеволосая рейвенкловка Аманда Райс была девушкой Пола в не очень далеком прошлом и хорошей, но несколько отдалившейся подругой сейчас. Особа экспрессивная, склонная к резким шуткам и дерзким выходкам, она представляла собой довольно занятную личность, мимо которой Грэм пройти не смог. Увы, не прошел мимо нее и Михаэль, но в прямо противоположную сторону: они с мисс Райс друг друга, мягко сказать, терпеть не могли. И для Грэма их регулярные конфликты были самым настоящим тихим ужасом, особенно первое время после расставания с Амандой. Хорошо еще, она его поняла и смогла остаться его другом… Но кандидатуру Михаэля не принимала НИКАК, не уставая изумляться выбору Грэма: мол, что ты нашел в этой неуравновешенной истеричке? Михаэль тоже вносил свою лепту, поминая Аманду по причине и без и периодически, обычно совершенно неожиданно, устраивая сцены ревности к ней…
Так что Грэм терялся в догадках, что делать с этими двумя…этими двумя, которые даже разговаривать друг с другом нормально не могут, ни разу – ни разу! – даже не подумали об элементарном уважении к нему, Полу, и даже не пытались создать хотя бы видимость перемирия. На исходе второго года этой мексиканской кровной вражды Стоунфайд начал подозревать, что они просто сговорились доконать его до зеленых чертиков. Зачем? А чтобы жизнь медом не казалась! Других вразумительных причин гриффиндорец найти не мог…

0

9

Только уже обернувшись, Михаэль сообразил, что голос-то был женский. Впрочем, когда он обернулся, желание воспользоваться предметом сервировки не пропало, а даже усилилось. Благо, с ножом Михаэль обращался весьма неплохо: начал учиться с четырнадцати лет. На тех каникулах он подолгу сидел в кресле, в пустом доме, играя бритвенно острым ножом длинной в полторы ладони. Он с отсутствующим видом вращал клинок в пальцах, и ощущение холодного металла на коже было, пожалуй, единственным, что держало его в реальности. Но оно же – было самым сильным, единственным искушением: так хотелось сделать из этого ощущения тонкий мостик за грань. Всего-то и надо – одно короткое, почти безболезненное движение от запястья к локтю, пол литра бесполезной красной жидкости на светлой обивке кресла, и все… Тогда Михаэль твердо знал, как надо ставить нож таким образом, чтобы даже магия была бессильна. Наедине с пустым домом, Кромм долго и методично пытал себя чувством такой безобидной на вид вещицы в руках, которая была способна принести облегчение...
Сейчас – да и тогда – он не мог понять, что его остановило. Умереть он не боялся, он хотел этого в тот момент больше всего. Наверное, все-таки встающее перед глазами лицо сестры. Вот она возвращается вечером… заходит в гостиную… Он воочию видел ее потухающие глаза, и не мог воспользоваться кинжалом по назначению. После смерти родителей и других сестер, Михаэль стал единственной отрадой и, как ни странно, опорой Берталин, чудаковатой, рассеянной, и такой беззащитно-трогательной, похожей чем-то на жеребенка единорога. И он не мог предать дорогого человека… последнего дорогого человека. Поэтому нож все быстрей и легче вертелся в тонких пальцах, минута за минутой, час за часом…
Осенью он вернулся в Хогвартс, погрузился в суету и бесшабашность школы… познакомился с Грэмом… Те мысли перестали посещать его, но любовь к ощущению острой стали в ладони осталась. Чтобы хоть как-то оправдать ее, Михаэль и научился некоторым приемам: тем, которые можно освоить самостоятельно. Помогала врожденная ловкость и неплохая реакция, выработанная еще полетами на метле за снитчем: Михаэль не особо интересовался квиддичем, но летать любил самозабвенно.
И вот тот самый нож сейчас лежал… в его спальне, под подушкой. А Михаэль скептическим взглядом смерил рыжеволосую девушку, стоявшую за спиной. Даже ее появление было неспособно испортить его безоблачного настроения. Пока… Но Аманда старательная. С некоторым недоумением Михаэль обнаружил, что рука сама собой, пока голова думала над предпочтительным орудием трактирной драки в лучших традициях маггловских фильмов, схватила со стола нож (между прочим, почти тупой и с круглым кончиком), зажав его любимым обратным хватом.
- Ты, пожалуйста, в следующий раз тоже подойди сзади, - ласково сказал Михаэль, крутанув нож в пальцах и укладывая его на поверхность стола. – А вдруг я не справлюсь с рефлексами? – он нежно улыбнулся девушке. Кстати, вполне искренне. Просто в готическом гриме ласковая улыбка выглядела несколько жутковато…
- И тебе добрый вечер, Аманда. Почему это ты подходишь ко всякой подозрительной нежити, вместо того, чтобы веселиться на балу? – С вежливой улыбкой поприветствовал Грэм девушку
- А вдруг она накинется на посетителей? – заявила она в ответ. Обрадованный Михаэль живописно оскалился и утробно рыкнул. Потом расплылся в ехидной ухмылке.
- Не, спасибо, я сегодня сытый. Так что, пожалуй, оставлю эту привилегию тебе, - произнес Кромм, делая грациозно-царственный жест рукой. Мол, дарю! Буквально от сердца отрываю, для вас ничего не жалко!
- Моя нежить никогда ни на кого не кидается без моего на то позволения. – С долей ехидства ответил Грэм. Михаэль не понял, в чей адрес в большей степени было направлено это ехидство, поэтому предпочел считать, что не в его. Он бросил короткий веселый взгляд на друга: определение «моя нежить» ему понравилось, и весьма позабавило. Поддерживая свой зверский образ, Михаэль упер локти в стол, опустил голову на сцепленные руки и молча, с легкой довольной улыбкой, выжидательно уставился на райвенкловку.
- А, то есть, она дрессированная? – рыжая приподняла брови и присела на свободный стул. – Как интересно! А что она умеет?
Выражение лица, даже глаз Михаэля не изменилось, а вот отношение к происходящему – кардинально… «Ах ты дрянь… Мало того, что встреваешь в разговор, когда тебя тут не ждут, так еще такая наглость!»
Кромм, не отрывая взгляда от девушки, опустил правую руку на стол. Рука легла аккурат поверх ножа.
- О-о, я много чего умею! – все тем же ласково-насмешливым тоном произнес он. – Могу даже показать! Правда, подозреваю, владельцы заведения не оценят неопознаваемого женского трупа посреди обеденного зала. Считается, что трупы в обеденном зале почему-то портят репутацию заведения…
- Хм, это, конечно, забавно, но я спрашивала не у тебя, - фыркнула Аманда, переводя вопросительный взгляд на Грэма. Михаэль незамедлительно последовал ее примеру. В глазах его плясали веселые бесенята, на губах играла все та же сытая улыбка. Со стороны казалось, что происходящее забавляет его, и не более. Иногда Михаэль мог быть превосходным актером…
В душе же все клокотало от едва сдерживаемой ярости. Он и так-то ненавидел эту девушку, а уж после таких ее слов… Конечно, Михаэль ревновал Грэма к этой мерзавке, но все-таки причина этой ненависти крылась куда глубже: каким бы ни был он психом и истеричкой, но все равно никогда не умел подолгу сердиться на людей. И уж тем более он осознавал, что она – это прошлое. Ненависть эта была посеяна еще в детстве, когда семьи Михаэля и Амады жили по соседству, а потом крепла и зрела первые годы обучения в Хогвартсе. И Грэм стал последней каплей. Даже не каплей, - хорошим таким ведром, слихвой переполнившим чашу взаимного терпения.
Убивать-то он, конечно, ее не собирался, это все было частью свежеприобретенного статуса цепной нежити. Но поставить зарвавшуюся райвенкловку на место следовало как можно скорее, и Михаэль неспешно обдумывал этот вопрос, смакуя варианты, и ожидая ответа от Грэма. Во многом дальнейшее зависело от него…

+1

10

Может, обращалась Аманда и не к Михаэлю, но диалог у нее завязался именно с ним, и вставить в него свои пять кнатов Грэму  не удавалось. Да и не хотелось, если быть честным. Кромм кривлялся от души, вполне достоверно, кстати, изображаю «цепную нежить». В какой-то момент Полу неудержимо захотелось действительно посадить его на цепь где-нибудь, причем желательно за дверьми бара и с кляпом во рту. Вот это было бы зрелище! Особенно если с другого конца здания тем же способом привязать Аманду…
Грэм подпер ладонью висок, опираясь локтем на стол. Да, отличное было бы решение проблемы…От пропитанных сарказмом реплик «собеседников» бережно поддерживаемая в течение всего вечера романтическая атмосфера быстро и верно готовилась к немедленному упокоению. Надела саван, забралась на башню повыше и уже патетично раскинула руки, намереваясь разбиться вдребезги. Внешне-то разговор этих двух…этих двух бессовестных созданий выглядел в меру безобидно, но в глазах Аманды уже появились нехорошие металлические огоньки, а Михаэль явно нацелился на продолжительный обмен завуалированными гадостями. Интересно даже, когда он перейдет на явные и перейдет ли вообще. Впрочем, если это и случится, то первой, скорее всего, будет Аманда… И хрен разберешь по невозмутимой слизеринской физиономии: то ли он действительно получает удовольствие от препирательств с врагом, то ли просто неторопливо сочиняет план немедленного избавления от оного, параллельно развлекаясь в меру сил. Ненавижу!
- Аманда, а ты вообще здесь какими судьбами? – Он поднял взгляд на рейвенкловку. Та неопределенно махнула рукой:
- Да вот, с однокурсниками выбрались. Собраться решили тут - сам знаешь, здесь отличное местечко. Не зверинец, конечно… - Волна пренебрежения и выразительный взгляд в сторону Михаэля. - …да и не кладбище. Но кому что.
Грэм оглянулся по сторонам: в дальнем углу действительно сидела не слишком большая, но вполне себе веселая компания. Несколько человек были ему смутно знакомы: кажется, шестой или седьмой курс Рейвенкло. И какого черта тогда ей неймется? – тоскливо подумал он. – Если ей так не нравится Михаэль, разве это причина портить жизнь мне?! Нет у нее совести…И у Михаэля тоже нет! Тянет же меня на крашеных скандальных стерв! Знаю я их обоих, такими культурными они долго не будут, скоро на оскорбления перейдут…Ненавижу!!
Михаэль, разумеется, выпад в свою сторону мимо ушей не пропустил -  со всеми вытекающими из этого последствиями. Очередным непреодолимым желанием Стоунфайда стало спрятать нож подальше от друга, даром, что он практически не заточен. Если пистолеты не стреляют, ими вполне можно бить друг друга по голове: так чем ножи хуже? До этого, надеюсь, все же дело не дойдет…Они же не идиоты! Он уже практически оставил попытки выяснить что-то у Аманды – она безнадежно увлеклась обменом шпильками с Кроммом. Шпильки, похоже, постепенно превращались в кинжалы; лезть в пикировку не хотелось еще больше, чем пару минут назад. Грэм ненавидел, когда ссорились его друзья. А уж когда они враждовали – тем более! Наедине пусть практикуются в остроумии сколько хотят, имеют полное право, но неужели им больше нечем заняться в рождественский вечер – или, вернее, уже рождественскую ночь?!
Так, Грэмушка, успокойся, а то накрутишь себя и сам их убивать пойдешь, а ведь они ничего страшного еще не сделали... Успокаивай нервы и думай лучше, как их разнять. Желательно ненавязчиво и безболезненно. Так, ну с Михаэлем всё ясно, он только рад будет уходу своей «обожаемой» мисс Райс. А не будет – найду что сказать, цветами задарю, в конце концов, и пусть только попробует мне возмутиться…А вот как повежливее намекнуть Аманде, что она здесь лишняя и ей, в сущности, не рады? Я же ее, конечно, люблю…как подругу… Но бывают ситуации, когда и лучшие друзья появляются совершенно не вовремя, а ведь она отнюдь не является моим лучшим другом. Не хотелось бы ее случайно обидеть…
Но, невольно слушая диалог своих друзей, Грэм неожиданно понял, что ему уже плевать, обидит он кого-нибудь или нет. Ему до смерти осточертело это вежливое хамство, и единственное, чего сейчас действительно  хотелось – поскорее расставить все по своим местам. Так, как надо, тем методом, что получится – иначе эти двое безнадежно загубят праздник…
- Хватит уже! – неожиданно рявкнул Стоунфайд, резко припечатав стол кулаками и встав во весь свой немалый рост. Он обвел мгновенно притихших друзей довольно-таки злым взглядом и продолжил: - Вам самим не надоело? Каждый раз при встрече соревноваться, кто больше наговорит изощренных гадостей, да еще при этом делать такой вид, будто комплименты друг другу делаете! Неужели вам не кажется это глупым? Ладно, один раз, ладно два – но из года в год упорно друг друга ненавидеть! Вы можете назвать мне хоть одну адекватную причину для такого поведения?! Сомневаюсь, что я услышу от вас что-нибудь, кроме фразы «А он мне не нравится!»! В конце концов, если вам так нравится доводить друг друга до белого каления, извольте выбирать для того подходящее время и место! И уж тем более – избавить меня от необходимости каждый раз это наблюдать!!
Грэм со злостью отодвинул свой стул ногой, взял со стола кружку с остатками своего пива и быстро вышел из кафе. Оставалось только демонстративно хлопнуть дверью, но на тему дверей у него был небольшой пунктик: он маниакально ненавидел, когда ими хлопают со всей немалой дури, и уж тем более не любил делать этого сам. Поэтому гриффиндорец аккуратно прикрыл за собой дверку и немедленно прислонился спиной к стене, закрыв глаза. Ледяной ветер бросил в лицо горсть снежинок, словно пытаясь успокоить излишне распалившегося парня.
"И ты еще искренне называл Михаэля психом и истеричкой, - ехидно прокомментировало какое-то подобие внутреннего голоса. – На себя-то посмотри! Сколько эмоций, патетики и экспрессии - и из-за чего? Нервы вам надо лечить, мистер Стоунфайд… Что, понравилось без причины на людей орать? С собой справиться не можешь, а еще что-то им выговариваешь!"
Грэм лихорадочно приложился к кружке: пива там оказалось на один глоток. Вот черт… Кружка полетела в снег, чего Пол немедленно устыдился. Она-то ни в чем не виновата…А вот внутренний голос прав…Надо будет поднять и вернуть в кафе…потом…А сейчас – успокоиться. Ему постепенно становилось стыдно за свою выходку…но они сами виноваты! Сколько можно уже терпеть их препирательства? Нет уж, эту проблему Грэм хотел решить раз и навсегда, иначе это никогда не прекратится…

+2

11

Но вместо того, чтобы поддаться на провокацию Аманды, Пол решил сменить тему и поинтересовался целью визита девушки. Да-да, мне тоже это очень интересно…
Вот только ответ девушки дополнительно подлил масла в огонь пылающей в душе Кромма ярости. Михаэль внезапно очень ясно и четко осознал, что она подсела к ним как раз для этого. Что никакая сила не заставит сейчас ее встать и уйти. И мысль о том, чтобы воспользоваться для этой цели ножом уже не казалась настолько бредовой… Правда, какие-то остатки здравого смысла в его явно нездоровом разуме все-таки оставались, и Михаэль понимал, что за такое его точно посадят в Азкабан. А встречаться с дементорами ему не хотелось. Слишком много плохих воспоминаний и слишком нестабильная у него психика для подобных встреч…
- Да вот, с однокурсниками выбрались. Собраться решили тут - сам знаешь, здесь отличное местечко. Не зверинец, конечно… да и не кладбище. Но кому что, – с брезгливым презрением бросила райвенкловка надменно-презрительно глянув на Михаэля. Тот расплылся в ехидной, хищной ухмылке.
- Не зверинец? Хм… Пять минут назад я тоже так думал… Пока за нашим столом не объявилась одна… - Михаэль хотел добавить «рыжая крыса», но, вскользь глянув на лицо приятеля, удержался от этого замечания. Переходить на столь откровенную грубость в присутствии Грэма, который питал к этой… стерве дружеские чувства он пока не стал: Кромм догадывался, насколько того все это раздражает. Но, несмотря на это, молчать в ответ на реплики Аманды не собирлся.
- Змея? – с милой улыбкой подсказала девушка, выразительно глядя в глаза Михаэлю. Тот, встретив взгляд, откинулся на спинку стула и посмотрел с насмешкой. Ах, змея, милая моя… Ты даже не представляешь, насколько змея…
Змей Михаэль любил, и, видимо, частично из-за этой склонности был определен на Слизерин. Змееустом он никогда не был, но все равно хорошо понимал этих созданий. Да и сам на них иногда чем-то походил: когда он откровенно злился, голос порой срывался на злобное шипение, движения становились быстрыми и резкими, а взгляд – неподвижным и, казалось, впивающимся в самую душу. Если бы Михаэлю вдруг пришло в голову стать анимагом, то, несомненно, это была бы королевская кобра: прекрасная, быстрая и смертельно ядовитая… И вот сейчас эта змея смотрела в глаза сидящей рядом девушки. Она танцевала на хвосте, а капюшон угрожающе раздувался. И неизвестно почему из горла его выходили вполне членораздельные звуки человеческой речи, а не холодное шипение…
- Ты уж определись, кто я, все-таки: нежить, или же змея?
- Скорее, нага… - ухмыльнулась та в ответ.
- Даже вот так… Пожалуй, мне стоит поблагодарить тебя за комплимент, - он вернул ухмылку.
- А это разве был комплимент? Ха! Моей фантазии не хватает на то, чтобы предположить, кто же ты на самом деле, если то, что я назвала тебя беспринципной полузмеей-убийцей для тебя комплимент… Кого-то мне это напоминает, а тебе? – светским тоном предположила она.
А вот этого удара Михаэль действительно не ждал. Не от райвенкловки. От собратьев по факультету - может быть. Он ненавидел Темного Лорда всей душой, и вот так откровенно сравнивать его с ним… Такого парень стерпеть уже не смог. Он просто не успел нажать на тормоза, да и не захотел этого делать…
Он резким движением подался вперед, опираясь руками на стол. Девушка от неожиданности отшатнулась.
- А даже если и так? – очень тихо сказал он. Так тихо, что даже Грэм, наверное, не услышал. – Если я действительно заодно с Темным Лордом? Думаешь, если у меня хватило выдержки убить почти всю свою семью по его приказу, то что-то удержит меня от того, чтобы покончить с тобой? Не боишься, дрянь? – практически выплюнул он.
Видимо, Аманда увидела нечто такое в его глазах, чего встретить не ожидала. Раньше их пикировки сводились к непрерывному взаимообмену колкостями, которые произносились всегда с улыбкой, сочащейся ехидством. А сейчас она осознала, что сильно перегнула. И сейчас она видела перед собой не необычно раскрашенного знакомого парня неопределенной ориентации. Во взгляде его была неприкрытая, безумная ярость. Он даже забыл про нож, забыл обо всем на свете. У Аманды появилось ощущение, что сейчас он бросится вперед и зубами вопьется ей в горло: перед ней сейчас был не человек…
Какая-то часть сознания парня понимала, ЧТО он сейчас творит, но она была не в силах утихомирить охватившее его безумие…
Грэм, останови меня, пожалуйста…
Но Стоунфайд не умел читать мысли. Он просто сидел, раздраженно наблюдая привычную уже перепалку и даже, наверное, не вслушиваясь в слова…
- Ты сумасшедший! – пробормотала Аманда, хмурясь. В ответ получила жутковатый оскал черных губ.
- Ты даже не представляешь, насколько… - тихо произнес Михаэль и медленно выпрямился. Промелькнувший глубоко в глазах девушки страх оказал на парня воздействие, сравнимое с ведром ледяной воды.
Идиот! Что же ты творишь! Изо всех сил стараешься держать себя в руках, а какой-то жалкий, совершенно необдуманный намек, который и не нес-то в себе, по сути, никакой цели, приводит к тому, что ты чуть не убиваешь девушку! Да она даже и не вспомнила про твоих родителей, это только ты упорно ковыряешься в этой застарелой ране! Псих! Да по тебе больница Святого Мунго рыдает крокодильими слезами! Лечиться надо, идиот!
Но душевные терзания парня были прерваны резко вставшим Грэмом.
- Хватит уже! – рявкнул он. Слушая дальнейшие слова друга, Михаэль умом-то (точнее, жалкими его остатками) понимал, что тот все-таки прав. Но, как уже неоднократно упоминалось, разум в жизни этого человека играл далеко не ведущую роль… Пол говорил, а Кромма вновь начинала душить злость и обида. Да как он… Да кто он после этого?! – Михаэль уже напрочь забыл, что тот их и не слушал практически. Когда Стоунфайд вылетел из помещения, Михаэль проводил его злым прищуром холодных серых глаз. Дверь закрылась.
Как он мог… вот так… - билось в голове. Он, кажется, окончательно утратил возможность осознавать происходящее. Злость ушла, осталась всепоглощающая обида. Такая глухая и всеобъемлющая, как могут обижаться только дети на непонимание, на какие-то необъяснимо жестокие поступки родителей. Михаэль оперся локтями на стол, низко наклонил голову, впиваясь пальцами в волосы. Так он просидел с минуту. Аманда не решалась сказать хоть что-то, понимая, что на этот раз все зашло слишком далеко, и осознавая немалую долю своей в том вины.
- Ну что, теперь ты довольна? – тихо и как-то обреченно произнес Михаэль, поднимая на девушку взгляд. Она повторно испугалась и устыдилась: столько боли было в этих глазах. И слезы. За все годы общения с ним, она не помнила, чтобы он плакал. Даже когда погибли его родители… Вспомнив об этом, девушка в ужасе прижала ладонь к губам. Великий Мерлин, что же я несла! – осознала она причину внезапной вспышки безумия…
- Прости… - так же тихо ответила она. – Я не хотела ничего такого… говорить… и не хотела, чтобы так получилось…
Уже не слушая ее, Михаэль опустил голову обратно. Мыслей не было. Никаких.
Девушка закусила губу, соображая, что делать в сложившейся ситуации. Бежать за Грэмом? Нет уж, нельзя его оставлять одного…
Она коснулась плеча Михаэля. Тот никак не отреагировал на прикосновение. Сейчас ему было уже все равно: пусть хоть его режут на мелкие ленточки. В горле стоял комок.
Когда старый враг не сбросил с плеча ее руку, девушка подвинулась ближе, обняла его за плечи, а второй рукой начала осторожно гладить по волосам… Она, конечно, всегда недолюбливала этого человека. Но не до такой степени, чтобы бросить его в таком состоянии, тем более, когда она сама в этом виновата…
- Не обижайся на Грэма… - тихо произнесла она. – Он ничего не слышал, просто ему надоело… Знаешь, я его больше не люблю… Но что-то, наверное, все-таки осталось, что я продолжаю его немного ревновать. Я хотела позлить тебя, но… Не хотела, чтоб все получилось так…
Михаэль поднял голову, посмотрел сквозь девушку. С трудом сфокусировал на ней взгляд, понимая, что она ждет какого-то ответа. На что? Михаэль не слышал ее слов. В его голове звучали злые слова Грэма… Но по общему виду девушки понял, что та просит у него прощенья.
- Все нормально, - он криво усмехнулся.
- Может быть, мне…
- Не надо, - он покачал головой, переводя взгляд на сцепленные руки. – Разреши, я побуду один? И… Не зови Грэма, хорошо? – он повернулся к девушке. Та медленно кивнула. Пусть он сам вернется. Или не вернется. Но пусть это будет его выбор, пусть уж он лучше не узнает, что именно тут произошло… И так довольно с него моих заскоков…
Девушка вернулась к своей компании. Михаэль поднялся, подошел к стойке и попросил огневиски. Хозяин заведения, было, хотел возмутиться, что парню рановато еще употреблять такие напитки. Но смерив убитого понурого юношу взглядом проникся к нему жалостью. Может, хоть успокоится и заснет? Положим в гостевой комнате, поспит там, а потом пусть идет, - решил мужчина и поставил перед подростком небольшую бутылку, чуть больше кружки объемом. Михаэль посмотрел на мужчину за стойкой с благодарностью: он почувствовал, что тот сначала колебался.
- Больше ничего не надо?
- Нет, спасибо… - Михаэль сразу расплатился за весь ужин и вернулся за стол. Хотел сначала налить огневиски в кружку, но потом передумал и отхлебнул прямо из бутылки. Крепкий напиток обжег горло и приятным теплом осел в животе. Расслабленность и спокойствие начали разливаться по телу. Михаэль сидел на стуле, откинувшись на спинку, медленно пил из горла, не чувствуя никакого вкуса, и смотрел в огонь.
Он сидел и обдумывал произошедшее. Лениво корил себя за глупость и несдержанность, лениво обижался на Грэма, лениво злился на Аманду… Огневиски сделал свое благое дело: Михаэль успокоился. Напиток, конечно, не помог трезво оценивать реальность, но вполне помог успокоить нервы и смягчить – хотя бы временно! – реакцию взбалмошного парня.
Интересный эффект, - вяло подумал он. – Но приятный… Какое замечательное средство… Где бы запастись на крайний случай? Лучше любого успокоительного… А что, весь день Влюбленных провести где-нибудь в углу комнаты, с Вирусом на коленях… плечах… и ногах… и бутылкой в руках... И не одной. Хоть на людей бросаться не будешь, псих… А точно! Пойти, что ли, сдаться в больницу? Пусть лечат!
Загоревшись этой идеей (к тому же, огневиски внезапно почему-то кончился…), он поднялся из-за стола. Ноги держали достаточно уверенно, хотя перед глазами все-таки плыло. Но шел он вполне прямо, и впечатления сильно пьяного человека не производил: сказывался плотный ужин. Кивнув хозяину, он прошествовал к вешалке. Перед зеркалом надел белоснежный шарф (любимый, между прочим!), аккуратно застегнул на все пуговицы пальто, убрал с лица растрепанные волосы и надел шляпу. Окинув себя задумчивым взглядом, решил, что на психа он похож вполне достаточно, особенно в гриме, проверил наличие волшебной палочки – она была в кармане. В голове был четкий план: дойти до Хогвартса, позвать метлу «Акцио», и – вперед, в больницу. Где она находится, Михаэль знал.
Он неторопливо вышел из бара. Прикрыв глаза, несколько секунд постоял на морозе, с наслаждением вдыхая пахнущий зимой и выпечкой – этот запах доносился из магазина напротив – воздух. Магазин, как гласила вывеска, был пекарней, и открывался очень рано. Видимо, там сейчас шли полным ходом приготовления к приему самых первых ласточек, возжелавших свежего хлеба. Но Михаэль в полумраке улочки не видел этой вывески, не видел он и стоящего у стены Грэма. Он просто наслаждался запахами и попутно пытался определиться с направлением. Хмель, бродивший в крови, делал все легким и правильным. Кромму очень хотелось прямо сейчас вскочить на метлу и пронестись сквозь ночь на максимально возможной скорости…
- Ну что ж, Михаэль… - пробормотал он. – Давно пора… Знал же, что все к этому идет… Еще три года назад надо было… - он вдруг обнаружил, что по-прежнему сжимает в руках бутылку. Опрокинул ее, делая последние пару глотков, и придерживая второй рукой шляпу. Бросил бутылку в так кстати стоявшую рядом урну, раздалось немузыкальное громыхание стекла о чугун. Засунув руки в карманы, слегка приподнялся на носках, перекатился на пятки, потом еще раз. Обернулся, глянув на вывеску над головой. Что там было написано, он не разобрал. – Ну что ж, прощай, Хогсмид, здравствуй, добрый санитар… - и он решительно спрыгнул с порожков, твердо намереваясь прямо сейчас пойти и сдаться в больницу. Он ужасно устал от собственного больного рассудка…

0

12

Я к тебе прикасался – ты не отвечал,
Я тебе признавался – ты так же молчал.
Ненавидеть, убить – не могу, не хочу;
Лишь губами прижмусь к ледяному плечу…
(с) draw

Грэм Стоунфайд был человеком рассудительным и уравновешенным. Он любил относительный порядок во всех его проявлениях, мог стерпеть что угодно от близких людей, а с прочими предпочитал разбираться быстро и лаконично. Его терпению мог позавидовать любой врач-психолог…или даже психиатр. И уж тем более, крайне сложно было по-настоящему вывести его из себя.
Как всегда, и в этот раз на это потребовались годы. Зато результат превзошел все ожидания. Как всегда… Михаэль с Амандой перешли черту, и Грэм шагнул вслед за ними. Ярость клокотала в груди вместе с разочарованием, жгучей обидой и зарождающимся чувством стыда. Хотелось отпинать стену стиллами, растоптать к чертям урну – в общем, разнести к чертям все, что попадется на глаза. Но сил на это не было. Грэм лишь медленно опустился на корточки, не отрываясь от стены, а потом и вовсе сел на землю, позволив начинающемуся снегопаду укрывать его в свое удовольствие…Тот словно и обрадовался, набрал силу и атаковал еще сильнее, заметая плечи и колени и обещая в скором времени подарить ему самое настоящее снежное одеяло. Жаль, что ледяные укусы снежинок, быстро таявших на лице и куртке, уже не приносили никакого облегчения…Грэм обхватил себя за локти и подтянул колени к лицу, мрачно уставившись куда-то в небо, так щедро одарившее снегом старушку Англию.
Что делать?
Это вопрос тупо бился о стенки черепа, а ничего похожего на ответ пока не находилось. Что делать? – мысль была способна свести с ума и толкнуть на любые глупости.
Грэм ненавидел сознательно загонять себя в яму, но именно это он только что и сделал. Он никогда не срывался на Михаэля, даже голос на него позволял себе повышать крайне редко, и почти никогда – всерьез. В любом ссоре он безропотно и молча сносил все упреки  друга. А уж на них-то Михаэль был богат, благо сдержанностью языка и эмоций никогда не отличался! Но Грэм прекрасно понимал, где кончаются слова и начинаются чувства, поэтому любой конфликт неизбежно старался обратить в шутку и фикцию, зная, что слизеринцу иногда всего лишь нужно выпустить пар, - и потом всё снова будет хорошо. Ровно так же к причудам Кромма: что-то его раздражало, а что-то, наоборот, заражало энтузиазмом и приводило в восторг. В любом случае, характер друга он принимал как должное, понимая, что уже поздно пытаться что-то в нем изменить. Да и незачем.
Но любому терпению есть предел. И сегодня Грэм все-таки сорвался, позволил давним эмоциям возобладать над разумом… Страшно подумать, что сейчас творится с Михаэлем в баре. Наверняка пылает от злости и обиды и вымещает это на Аманде. А даже если и так. Не все ли равно? Убить друг друга им охрана не позволит, а остальное уже не имеет значения. Грэм надеялся, что его слова возымели-таки действие на друзей…но Михаэль ведь не простит таких слов. Такого тона. Такого поступка. Он уже был на взводе, а уж после выходки Пола…Сколько же времени ему понадобится, чтобы обратить внимание на ее смысл, а не форму? Потрясение и шок, уязвленная гордость – вот что, скорее всего, Кромм сейчас переживает. И плевать он хотел в таком состоянии на причины и смысл поступка Грэма, а уж тем более – его личные переживания! А Грэм…Грэм вначале несколько минут разрывался между желанием немедленно броситься обратно в кафе и понимаем того, что делать этого нельзя ни в коем случае – иначе всё произошедшее вообще теряет всякий смысл. Но затем злость взяла свое: если этим двум скандалисткам плевать на окружающих…он тоже может не обращать на них внимания. Да пусть драгоценный Михаэль хоть всё кафе на камешки разнесет! Хотя об это он вряд ли станет марать руки…Пусть три года на меня обижается! Пусть думает и говорит, что хочет – это его право! Он ведь наверняка никогда и не задумывался, легко ли мне выдерживать все его психозы, сцены ревности, безумные выходки. Принимал это как само собой разумеющееся… вот и пусть катится ко всем чертям со своей нежной психикой, если ему придет в голову еще и обидеться!
Многострадальная кружка, обиженно звякнув о ступени, улетала куда-то в бок от мощного пинка. Пол запустил пальцы в волосы и опустил лицо в колени. Рядом еле слышно хлопнула входная дверь, проскрипели по снегу неровные шаги. Вышедший быстро остановился, пробурчал что-то себе под нос смутно знакомым голосом…и только тут Грэм опомнился и резко вскинул голову.
При виде привычной хрупкой фигуры в длинном пальто на душе стало…совсем непонятно. Грэм молча, не двигаясь, смотрел, как Михаэль допивает что-то из небольшой бутылки, швыряет ее в урну и замирает на ступенях, оборачивается…
- Ну что ж, прощай, Хогсмид, здравствуй, добрый санитар…
Чееегоо? – едва не подавился Грэм. Михаэль его, похоже, даже не заметил и неторопливо направился куда-то прочь от кафе. Да он что, совсем ослеп? Или принципиально меня игнорирует? А мне вроде как полагается вскочить и броситься за ним? Попутно громогласно извиняясь или что там еще люди должны говорить в подобных случаях… Да что это, он, совсем с катушек съехал?! И что вообще значит эта идиотская фраза!
Стоунфайд дернулся было и впрямь броситься вдогонку, но пересилил себя. Когда же Михаэль прошел метров двадцать даже не оглянувшись, до запутавшегося разума гриффиндорца окончательно дошло, что друг сейчас просто скроется из виду, и ищи-свищи его потом всю ночь. Да и кто сказал, что он направляется в Хогвартс? Мало ли что психу в голову взбредет?! Грэм, конечно, был изрядно обижен на Кромма…но не до такой же степени, чтобы равнодушно бросить его одного, среди ночи!
Парень вскочил с пола, даже не пытаясь стряхнуть с одежды снег, торопливо сбежал по ступенькам и быстрым шагом направился к маячившей впереди черной фигуре. Михаэль шел довольно медленно, и нагнать его не составляло труда, но последние метры Пол все-таки не выдержал и перешел на бег, в результате схватив друга за плечи и резко развернув к себе лицом.
- Куда это ты собрался? – требовательно выпалил он первое, что пришло в голову, со злым прищуром глядя Кромму в глаза. Понять, что выражают оные, за качественным гримом было нелегко. Зато крепкий алкогольный дух просто шокировал, и не заметить его было невозможно… - Ты еще и набрался? Чего, хотел бы я знать?!
Михаэль был, что называется, «хороший». Похоже, та бутыль, что он выкинул у бара, была выпита в одиночку, и вряд ли там было сливочное пиво…
- Ты в таком состоянии до ближайшей улицы не дойдешь, пьяный балбес! Мне иногда кажется, что ты вообще не думаешь, прежде чем что-то сделать… - Грэм не знал, смеяться ему или плакать. При одном взгляде на это чокнутое создание природы вся злость не то что улетучилась, а просто мгновенно исчезла. Он не выдержал и крепко обнял слизеринца, больше всего сейчас почему-то напоминающего ему маленького кусачего котенка… Пол подозревал что и сам сейчас производит примерно то же впечатление, с поправкой на насквозь мокрого и замерзшего. Как…как можно на него злиться…больше, чем десять минут… Происходящее постепенно начинало вызывать у него ощущение легкого сумасшествия, словно оба они – участники какой-то глупой комедии, или даже сатиры. «Любовного романа», - ехидно подсказал внутренний голос.
Вот уж точно. Ладно, в любом случае нечего торчать посреди улицы на таком снегопаде…
- Михаэль, пошли отсюда. Тебе снег весь грим размажет. Только не в кафе…никаких больше кафе на сегодня…

Отредактировано Грэм Стоунфайд (2008-05-04 18:40:05)

+2

13

Михаэль неторопливо шел по ночному Хогсмиду и удивлялся. Тому, что только сейчас додумался до такого простого решения проблемы с собственными нервами. Тому, что на улице так неожиданно потеплело, и пошел такой красивый, пышными хлопьями, снег, какой Михаэль больше всего любил. Тому, что ему почему-то так легко и спокойно,  как бывало только очень редко… Или очень давно, а он просто не помнил. А еще Кромм удивлялся тому, насколько все правильно. Так все и должно быть. Непременно, этот снег хлопьями и светящие сквозь него фонари: такие теплые, что Михаэлю самому хотелось стать… не то мотыльком, не то комком снега… и порхать возле этого огня… Непременно, должна быть пустая улица и темные окна домов.
Михаэль прощался. Он шел, едва улыбаясь, и прощался с этим замечательным городком, с которым было связано столько потрясающих воспоминаний… Жаль только, что последнее получилось… такое. Стало чуточку грустно. Не хотелось уходить вот так, не попрощавшись, но… раз он не встретил Грэма, значит, тот уже ушел, и, значит, все так и должно быть, все правильно.
И Грэм был тысячу раз прав… Он и так уже слишком долго терпел тебя, сколько можно? – сердито подумал Кромм. – В конце концов, сколько можно причинять боль близким людям! Сразу надо было… Когда родители…
Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Довольно. Надо помнить о хорошем… Грэм… Михаэль улыбнулся.
Интересно, а он будет меня навещать? Было бы забавно посмотреть… Хотя нет, зачем… Грустно это – навещать больных. Пусть лучше живет…
Мысли парня прервал резкий рывок, развернувший его на сто восемьдесят градусов. От неожиданности он пошатнулся и упал бы, если бы его не придержали.
- Куда это ты собрался? Ты еще и набрался? Чего, хотел бы я знать?! – прорычал остановивший его Грэм. Михаэль едва удержался от вскрика: рывок был весьма неожиданный: только что шел себе, никого не трогал, вроде даже один был на всей улице… Интересно, а откуда он тут взялся? Или я уже уснул за столом от бутылки огневиски, а это все мне снится? – мельком подумал он.
- Грэм, ну ты меня напугал, - хмыкнул он. – И ничего я не набрался, - Михаэль пожал плечами. – Да и выпил совсем чуть-чуть… Огневиски… Знаешь, такая замечательная штука, хорошо успокаивает… Я, кстати, за метлой иду, - доверительным тоном сообщил он. – До Хогвартса. А потом полечу в Святого Мунго, - он тихо вздохнул. – А то, понимаешь, из-за каких-то глупостей на людей кидаюсь… Изолировать меня надо, я это сейчас понял. Представляешь, Аманда  ерунду сейчас несусветную сморозила, не подумав, а я… чуть на нее ни кинулся. Но перепугал до полусмерти – точно. Неправильно это все… - он отвел взгляд в сторону. – Я не хочу, чтобы на меня смотрели с таким ужасом… Если псих, надо лечиться. Вот, - он снова вздохнул.
- Ты в таком состоянии до ближайшей улицы не дойдешь, пьяный балбес! Мне иногда кажется, что ты вообще не думаешь, прежде чем что-то сделать… - пробормотал Грэм и обнял его. Михаэль, едва не урча от удовольствия, прижался к любимому человеку.
- Дойду, - упрямо возразил он. – И не такой уж я пьяный. В любом случае, я на метле в любом состоянии летать могу! И я все очень хорошо обдумал! Ну действительно, сколько можно людей мучить? Тебя вот… Я же вижу, что тебе со мной, идиотом, трудно… Вижу, а сделать ничего не могу. А если я не могу контролировать даже себя, какая уж тут учеба, какая тут магия?! Хватит… Надоело… - он запнулся, голос перешел почти на шепот. – Надоело быть обузой для окружающих…
- Михаэль, пошли отсюда. Тебе снег весь грим размажет. Только не в кафе…никаких больше кафе на сегодня… - тихо произнес Грэм.
- Ну и леший с ним, с гримом… С большей вероятностью в больницу возьмут… - вздохнул Михаэль. Потом он вдруг сообразил, что друг тут рассекает в одной рубашке… На холодном ветру! – А где твоя куртка? Простудишься же! – возмутился он, отстраняясь. – Зима на дворе, балбес! – уцепив Пола за локоть, он потащил его обратно в кафе. С видом заботливой мамаши проследил, чтобы и куртка была застегнута полностью, и шарф горло закрывал… Даже посокрушался немного насчет отсутствия у того головного убора…
Все немногочисленные посетители, включая хозяина заведения, с интересом наблюдали за этой забавной сценой. Хозяин даже кивнул удовлетворенно, проницательно посмотрев на странно раскрашенного молодого человека, которому дал огневиски. Напиток, судя по всему, пошел тому на пользу: он выглядел спокойным, умиротворенным и даже не очень пьяным. А его друг и вовсе был вполне трезвый… Потом мужчина с укором покачал головой, когда, критически оглядев спутника, тот, который первый, вдруг поднялся на цыпочки и совсем не по-дружески поцеловал второго в губы. Этого он не понимал. Но… каждый волен жить так, как ему хочется…
Когда они вышли из бара, название которого так и осталось для Михаэля загадкой, Кромм обнял Пола и вопросительно на него посмотрел.
- Ну так что, проводишь меня до Хогвартса? А я оттуда полечу…

+1

14

- Куртка? Какая еще куртка? – непонимающе воскликнул Грэм. Потом опустил взгляд на свои руки и с удивлением отметил, что куртка действительно осталась висеть в кафе, а единственная присутствующая на нем тоненькая рубашка уже покрыта слоем тонкого льда от растаявшего снега. – Да какая разница, во что я одет! – запротестовал он. Не столько оттого, что ему действительно было всё равно, сколько от легкого душевного потрясения. Михаэль с такой легкостью и убийственным спокойствием говорит, что собирается в больницу, дабы «изолировать себя от общества», а потом боится, что Грэм может простудиться?! На несколько секунд Грэм готов был согласиться, что решение друга сдаться в Святого Мунго было весьма здравым…Вот только пусть еще Стоунфайда с собой прихватит…
– Зима на дворе, балбес!
На это ответить было нечего. К тому же очередной порыв морозного ветра так ощутимо прижал к спине ледяную рубашку, что Грэм в глубине души только рад был, когда Михаэль крепко схватил его за локоть и целенаправленно потащил в кафе, невзирая на слабое сопротивление…
Тепло нагретого помещения подействовало как хорошая доза расслабляющего зелья. На мгновения забылись все проблемы, переживания, так быстро и неожиданно появившиеся и так же быстро исчезнувшие…почти. Осталось острое чувство вины. Слушая срывающийся голос Михаэля, видя решительную обреченность вперемешку с какой-то непривычной затравленностью в его глазах и осознавая смысл его слов, Грэму хотелось взвыть от осознания того, что до всего этого довел Михаэля именно он. Он, а не Аманда, даже не сам Михаэль… Разбирайся теперь с этим как хочешь, - злорадно прокомментировал внутренний голос. А Грэм даже не знал, что сказать этому человеку, который вместо справедливой обиды на несдержанность друга не только простил и принял его, слова не сказав в укор, а еще и совершенно искренне заботится о нем…при этом сам собираясь в психушку.
Может, он и вправду псих. Да уж сознайся честно, Грэм, в его психических отклонениях нет никакого сомнения. Как и в твоих… Но того, что ты этого психа безумно любишь – даже не пытайся отрицать. Тебе даже здешние посетители, которые вас первый раз в жизни видят, не поверят. Любишь. С того момента, как впервые с ним по душам поговорил…А это, помнится мне, произошло при вашей первой же встрече…
Ну да, два года назад, третья неделя февраля, как же…Помню. И мрачного хрупкого мальчишку в черном, четкими ровными движениями, точно по метроному, вращающего в пальцах длинный заточенный нож. И собственное неистребимое любопытство, в кои-то веки послужившее во благо. И его удивление от моих слов и поступков, и мою ничем не объяснимую решимость выяснить, что с ним…Судьба, наверное… А даже если и так? Всё к лучшему…
Сейчас Михаэль был до боли похож на себя тогдашнего, каким он был к концу того необычайно длинного февральского дня. Тихий и уставший, готовый принять любой финт непредсказуемой судьбы, с какой-то возмутительно довольной апатией в глазах… Подобное выражение всегда нервировало Грэма и вызывало у него непреодолимое желание срочно исправить настроение любимого. А уж сейчас это сделать было необходимо…или хотя бы что-нибудь сказать, а не стоять как дуб и молча на него смотреть, пока он с заботливостью любящей мамаши одергивает тебе шарф!
- С чего ты взял, что мне с тобой трудно? – наконец вполголоса, чтобы не услышал никто, кроме Михаэля, произнес Пол. – Откуда у тебя в голове эти бредовые идеи? Неужели тебя натолкнула на это моя…мои слова? Я от них не отказываюсь, но…Я же не думал, что воспримешь всё так…фатально…
Михаэль даже не поднял на него глаз, только еще раз поправил шарф, а потом без предупреждения привстал на цыпочки и поцеловал его в губы.
- Я тебя никуда не пущу. – через некоторое время прямо предупредил Грэм, спокойно глядя ему в глаза. – Ни в какую больницу. Никуда. Никогда.
Они вышли из бара, когда на улице вовсю царила ночь, щедро сдобренная рождественским снегопадом. Мокрая рубашка неприятно липла к телу, но Пол не обращал на это никакого внимания. Ненавязчиво обнявшие его руки Михаэля словно ограждали от зимнего холода. С ним было до невозможности хорошо, уютно и правильно…
- Ну так что, проводишь меня до Хогвартса? А я оттуда полечу…
Грэм возвел глаза к небу. Небеса насмешливо безмолвствовали. Да что ему в голову вдарило? Зациклился на этой больнице! Знал бы я, что его так переклинит, десять раз бы подумал, прежде чем что-то говорить…
- Конечно, провожу. Вот только никуда ты оттуда не полетишь. – Он крепче прижал Кромма к себе, аккуратно стянув с него мешающую шляпу и зарывшись лицом в растрепанные черные волосы. – Я же говорил, что никуда тебя не пущу…
Переубедить Михаэля будет нелегко, это Грэм прекрасно понимал. Поэтому он просто неторопливо повел его по заснеженным улицам в направлении к Хогвартсу. Времени по пути еще много… Я смогу ему объяснить…
Выдерживать искренний, чуть ироничный тон было легко.
- Может, это звучит слишком эгоистично с моей стороны, но пойми: я без тебя не могу. Совсем и никак. И в больницу полечу вместе с тобой, если понадобится. Будем там сидеть на соседних койках, швыряться друг в друга подушками и вместе доводить целителей до белого каления. Занятное времяпрепровождение, правда? Ну это всё потом, а сейчас давай хотя бы по парку прогуляемся напоследок. Правда, до него еще дойти надо…Но мы ведь никуда не торопимся? Сдаться санитарам всегда успеем…

Оффтоп: Милый, прости, что так долго...Замотался дома, сам ведь знаешь, каково у нас тут вечером...

Отредактировано Грэм Стоунфайд (2008-05-04 22:33:55)

+1

15

Грэм говорил и говорил. Мягко и ласково, как с ребенком. И от этого было еще больнее. Лучше бы он ругался… Нет, соглашаться с решением Михаэля он бы точно не стал. Кто угодно, но не Грэм… Но вот так… Говорить, что пойдет вместе с ним…
Не надо было ему рассказывать. Только хуже сделал… Больнее. Ну почему ж ты, скотина, тогда так и не решился?! Сколькими проблемами было бы меньше… - думал Михаэль, понуро бредя рядом с любимым. – Ну почему я всю жизнь себя так веду? Всю жизнь причиняю боль близким людям! Пока были живы родители – им; своими вечными капризами, скандалами и прочими глупостями. Только когда они умерли, понял, насколько был неправ, и насколько тебе без них плохо. Попытался исправить с Берталин. Ради нее жить себя заставил. И что в итоге? Теперь калечишь жизнь еще одному человеку… С которым ты и рядом-то стоять не достоин, псих клинический. А он тебя еще уговаривает, идиота. Ну зачем, зачем он тогда не прошел мимо???
И после этого ты еще утверждать пытаешься, что любишь! Какая уж тут любовь, если ты на него постоянно срываешься…
Михаэль запнулся на ровном месте, для устойчивости уцепился за локоть Грэма.
Ему стало страшно от ощущения того, что это уже было. Были те же мысли…
Сидел на подоконнике и думал о том же. Что утром нужно будет обязательно поговорить с мамой, которую ты перед отъездом очень обидел. Извиниться перед отцом. А утром приехала Берталин. Когда ты все это понял, их уже не было в живых…
Ему приснилось, что они умерли, и это было правдой. И было слишком поздно…
Зачем ты вообше на этот свет появился, придурок, - со злобой подумал Кромм.
С неба сыпался мягкий, лохматый, теплый снег. Ветер стих окончательно. Снег укутывал мир пуховым платком. Снег был настолько белый, что, казалось, сверкал своим внутренним светом, и кроме этой белизны нет в целом мире никого и ничего. Снег и он. Он и снег. Все повторяется… Все как в ту ночь. Мир обожает раскручивать события по спирали. Мир раз за разом тычет нас, как нашкодивших котят, в наши ошибки. В другое время, с другими людьми, все повторяется раз за разом. А мы не понимаем, мы удивляемся, возмущаемся, и продолжаем повторять свои собственные ошибки, попрекая окружающих тем, что они не учатся на чужом примере, набивая свои шишки. Пони бегает по кругу, и в уме круги считает… А мы не считаем. Мы с методичностью тарана бьемся головой об одну и ту же стену. Даже не замечая, что рядом есть дверь…
- Грэм, прости меня… - тихо прошептал он. Остановился, обнял его, прижался – не то в поисках защиты, не то просто чтобы чувствовать, что он тут – живой, теплый, настоящий. Михаэль изо всех сил пытался унять бьющий его озноб, но безуспешно. – Я тебя люблю… Очень-очень.
Хмельные пары на холоде не то, что не выветрились, они, кажется, еще и сгустились. В этом липком тумане мысли вязли и путались, перемешивались и не хотели превращаться в строгие словесные конструкции. Кроме многократного повторения «я тебя люблю» Михаэль выдавить из себя ничего не мог, поэтому молчал, пытаясь подобрать слова. Наконец, не выдержал, слегка отстранился, стащил шляпу и запрокинул голову, ловя губами снежинки. Выпрямился, тряхнул головой.
- Проклятый огневиски… - пробормотал он. – Черт, мысли путаются… И слова выпадают…
Внезапно в его голову забрела Мысль. Она выделялась из общей копошащейся массы своей лаконичностью и стройностью. Михаэль сначала даже подумал, что эта мысль не его, настолько она была чуждой. Как горьковато-нежный запах жасмина на городской свалке… Надо не говорить, а слушать. И слышать.
Михаэль отстранился. Потом, повинуясь какому-то детскому рефлексу, взял Грэма за руку и сам этого даже не заметил.
- Пойдем, действительно, погуляем… А то стоим посреди дороги… - и они неспешно двинулись в сторону замка.
Михаэль молчал и почему-то никак не мог решиться задать пустяковый, в сущности, вопрос. Боялся все испортить. Боялся, что Грэм его не так поймет. Потом, выбрав задумчиво-спокойный тон, все-таки решился.
- Грэм, а чего тебе сейчас больше всего хочется? – тихо спросил он, глядя себе под ноги. Представил, как забавно они, должно быть, выглядят со стороны: идут по ночному лесу неупокоенная нежить и потенциальный ведьмак, за ручку. И нечисть задает подобные вопросы. На начало анекдота похоже. Только не очень-то хотелось Михаэлю улыбаться. Спокойное хмельное тепло, пройдя стадию тумана, испарилось, оставив после себя звенящую тяжелую пустоту.

Оффтоп: Прости, радость моя... Но на большее моей фантазии не хватило... и снесло меня опять куда-то не туда...

+1

16

Во мне живешь, как в ране нож,
Мучишь меня день ото дня…
Я вечно твой, всегда с тобой,
Всё для тебя, -
Ты  - это я… (с) draw

Грэм шел, молол какую-то ерунду, а Михаэль всё молчал и молчал, никак не реагируя. Да что же это такое… - снова начал нервничать Стоунфайд. – Тишина,, как в древнем склепе, и атмосфера примерно та же… Хоть бы слово сказал…да что там слово, хотя взгляд! Мне бы хватило, чтобы понять, стоит ли вообще что-то говорить! Впрочем, и так ясно: он молчит…значит, не верит.. Ну как, КАК мне до него достучаться?! Господи, Михаэль, ну не молчи… Скажи уже наконец, что я дурак, ни черта не понимаю и лезу не в свое дело, скажи что хочешь, но только не молчи!! Боже, я скоро с ума сойду…
Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Морозный воздух обжег горло, леденящим вихрем заполнил грудную клетку  и словно впитался в нее, цепко ухватившись за ребра. Невыносимо захотелось курить. Пол курил всего три или четыре раза в жизни, исключительно летом, на концертах, когда того требовала атмосфера или настроение…Сейчас это казалось жизненной необходимостью, вроде теплого шарфа на шее и таких же теплых плеч под рукой… Казалось, если выпустить их на долю мгновения – Михаэль исчезнет, растворится в ночи и снегопаде, как эфемерный блуждающий призрак: непонятно, то ли был он, то ли нет, или это было всего лишь окутанное печалью прекрасное наваждение, от тоски по которому теперь уже не избавиться… Грэм вздрогнул и невольно сжал пальцы, лежащие на плече Михаэля - настолько реальным показалось это впечатление. Взглянул на любимого и снова вздрогнул: на этот раз уже от удивления, насколько оно, оказывается, было верным! В белоснежных переплетениях снега Кромм действительно казался мрачным призраком каких-то древних трагических событий, темным тоскливым наваждением, но никак не живым человеком. Какая уж там цепная нежить…Разве что эта нежить случайно сорвалась с цепи и потерялась, словно сбежавший из дома котенок. Вроде бы вот она, свобода - а что с ней делать? И застыла бедная зверушка на перепутье: вроде и домой вернуться стыдно, и на незнакомой дороге ничего приятного не ждет…
Грэм с трудом подавил истерический смешок. Твои ассоциации тебя когда-нибудь в могилу загонят, литератор ты непризнанный… Говорил бы ты так, как думаешь! Лучше сделай что-нибудь полезное, а то ведь твой «призрак» и впрямь что-нибудь с собой сделает!
Стоунфайд открыл было рот, намереваясь заново начать нелегкое дело личного психиатра, но Михаэль будто почувствовал это и его опередил:
- Грэм, прости меня… Я тебя люблю… Очень-очень.
Все ассоциации с нежитью рассыпались в одно мгновение. Уткнувшийся в плечо Михаэль был беззащитнее маленького ребенка и настолько же живым. Пол ласково прижал его к себе, на секунду задумавшись, и так же тихо прошептал:
- Я тоже тебя люблю. Ты это знаешь, но я всё равно буду повторять и повторять, пока это не дойдет до твоей ветреной головы… И ты никогда, ничем не сможешь быть передо мной виноват. Все мы не безгрешны… зачем тогда портить жизнь глупыми обидами? Ты неповторим, любовь моя… Неповторим и незаменим. Никто, кроме тебя, не умеет превращать жизнь из череды биографических событий и стандартизированных переживаний в то непредсказуемое переплетение нитей судьбы, о которых писали еще на заре времен… Только ты способен так часто находить для нее смысл, что он не успевает приесться и стать затертым. Я ужасный эгоист, милый: никогда не позволю себе потерять такого полезного для меня человека… И, знаешь…Все эти красивые пафосные слова можно уместить в одну простую строчку: я тебя люблю, я уже никогда не смогу без тебя жить, потому что ты – самый нужный и прекрасный псих, которого я только знаю, и лучше тебя я не найду ни одного нормального человека…Ты ненормальный, Михаэль…Потому-то, наверное, я так сильно тебя и люблю, ведь я ничем тебя не адекватнее…
Грэм говорил, тихо и ровно, мягким, в меру серьезным тоном. Вряд ли Кромм внимательно прислушивался к его словам, но этого и не нужно: он и так услышит…почувствует…не может не почувствовать, слишком хорошо он понимает Пола. Даже в таком состоянии…
- Пойдем, действительно, погуляем… А то стоим посреди дороги…
- Ну вот, другое дело… - Грэм нежно стер снежинки со щеки любимого и, не удержавшись, мягко притянул его к себе, легко коснувшись губ. Как же тебе плохо, любимый…И как же хорошо, что теперь ты хотя бы способен мыслить и воспринимать то, что тебе говорят… Не всё так безнадежно, как искренне считаешь ты сам. Выход есть из любой ситуации, а в нашей…В нашей, в сущности, ведь ничего слишком страшного и не произошло…
- Грэм, а чего тебе сейчас больше всего хочется?
- Как бы тебе сказать… До чего каверзный вопрос, хм… - Грэм сосредоточенно уставился на свои стиллы. Налипший на них снег к размышлениям не располагал, поэтому он поднял взгляд на Михаэля: - Я много чего хочу. Хочу закончить школу. Хочу поиграть на гитаре, а лучше – устроить полноценную репетицию. Ты же знаешь, я обожаю твой голос… Хочу всю ночь гулять по этому парку и в то же время – вернуться с тобой в Хогвартс, в мою спальню, и чтобы там никого кроме нас не было… Хочу задарить тебя цветами. Алыми розами, как бы это ни было тривиально. Еще в кафе хотел, но Аманда подошла…так не вовремя…А еще я хочу наконец перестать за тебя волноваться. И вот именно этого, пожалуй, хочется больше всего. Вроде бы такая простая мечта, но ты почему-то упорно не хочешь дать ей осуществиться… Но уж чего я точно не хочу, так это чтобы сегодняшняя ночь оставила негативные впечатления в твоей памяти и сознании…
Давно ты не был таким честным, Стоунфайд. И давно так легко не играл со словами…

Оффтоп: Сюда бы отлично эпиграф из "Каменного ангела" подошел...перетащить, что ли? И еще, у меня уже сейчас времени нет, так что я завтра еще пару реплик добавлю, угу?

Отредактировано Грэм Стоунфайд (2008-05-05 21:50:30)

+1

17

- Вроде бы такая простая мечта, но ты почему-то упорно не хочешь дать ей осуществиться… Но уж чего я точно не хочу, так это чтобы сегодняшняя ночь оставила негативные впечатления в твоей памяти и сознании…
Вслушиваясь в слова любимого, Михаэль все больше и больше трезвел… и осознавал весь идиотизм сложившейся ситуации. Нет, ну это разве нормально, на самом деле? Нормально все было до появления Аманды. А потом началась какая-то чертовщина… Грэм психанул (хотя обычно это был стиль поведения Михаэля). А он вместо того, чтобы вызвериться на девушку и пойти догонять любимого человека, расстроился, чуть не разревелся, напился и… пошел сдаваться в психиатрическую больницу?!
Допился, алкаш малолетний, - растеряно подумал Михаэль. Потом понял, что раз эта мысль появилась, значит, начался процесс отрезвления, и обрадовался.
- Кхм, - Михаэль задумчиво кашлянул. – Насчет негативных – это вряд ли… А вот последние сомнения в собственном диагнозе у меня точно пропали. Грэм, объясни, ну зачем я, идиот, напился, а? Уф… Подожди секунду…
Михаэль похлопал себя по карманам, нашарил палочку и с наслаждением произнес антипохмельное заклинание. Мерлин, хорошо-то как! Вот только стыдно малость за собственное поведение…
- Леший… С чего меня в больницу понесло… - Кромм задумчиво поскреб в затылке, сбивая шляпу на лоб. Поправил ее обратно и поднял растерянный взгляд на друга. – Слушай, у меня, кажется, раздвоение личности… Только что ты познакомился со второй… И, если честно, первая половинка мне нравится больше… - он на мгновение задумался, потом оживился, остановился, развернул Грэма к себе. – Придумал. Давай договоримся, что Аманда к нам не подсаживалась. И мы спокойно поели и пошли в Хогвартс, да? – с нескрываемой надеждой в глазах предложил он. – И болтали о всякой ерунде… Хотя… - парень довольно ухмыльнулся. – Бредил тут только я, а ты говорил исключительно приятные и правильные вещи, - в серых глазах заплясали бесенята. – А я почему-то возмутительно на них не реагировал… Каюсь, мне жутко стыдно! – дабы исправить собственную оплошность, Михаэль сделал короткий шаг вперед, сокращая расстояние между ними, порывисто обнял… и понял, что падает. Под мягким и пушистым снегом оказался предательский лёд…
Совсем немузыкально вскрикнув (точнее было бы написать «взвизгнув», потому что вскрик приходился куда-то во вторую октаву, точнее Михаэль определить не успел), он рухнул в сугроб, заодно уронив на себя Грэма…
Возня в сугробе с тихой руганью и хихиканьем в попытке из него выбраться с лихвой компенсировала всю тяжесть и тоску последних минут. В итоге Михаэль таки добился того, чего хотел: повалил Пола на спину. Долго над этим бился он по одной причине: Грэм о таком его стремлении не подозревал и, очевидно, просто пытался встать…
С довольным видом Михаэль опустил голову на скрещенные на груди любимого руки. Некоторое время с улыбкой разглядывал его лицо (чему помогала выглянувшая в прореху в тучах луна: видимо, не совладала с собственным любопытством), потом умиротворенно вздохнул и тихо сказал:
- Как же я тебя, все-таки, люблю, милый…

+2

18

- Леший… С чего меня в больницу понесло…
- Ты слышал грохот? Это у меня с души воот такая большая каменюка свалилась! – облегченно выдохнул Грэм. – И наверняка отдавила тебе ноги…Черт, Михаэль, неужели для того, чтобы ты начал соображать, мне нужно было всего лишь с серьезным лицом наговорить тебе пару километров высокопарной ерунды? Что ж ты сразу не сказал, я бы еще в кафе это сделал… А раздвоение личности, солнце мое, - это кратчайший путь к душевному равновесию. В упор не помню, кто это сказал… Так что ничего страшного, кто в наше время нормален!
Выслушав предложение любимого, парень только согласно кивнул: идеальный вариант! Ничего не было… Просто ничего не было, и можно с чистой совестью действительно пойти в Хогвартс и всю ночь прошляться по территории. Ну, или еще где-нибудь, но это уже нужно решать на месте...
- Бредил тут только я, а ты говорил исключительно приятные и правильные вещи. А я почему-то возмутительно на них не реагировал… Каюсь, мне жутко стыдно!
- И правильно… Должно же тебя хотя бы иногда быть стыдно! – Грэм  ответно обнял любимого…и чуть не оглох, одновременно с удивлением заметив, как резко накренилось небо, мелькнули стены домов, и он оказался по уши в снегу. - Радость моя, - ошеломленно выдохнул он, пытаясь поднять голову и освободить придавленную Михаэлем руку. - Ты меня когда-нибудь оглушишь!.. Тьфу, мне снег за воротник набился… Ты вообще еще живой?!
Михаэль был жив, и еще как. Во всяком случае, на попытке Грэма вылезти из сугроба и его ругань по поводу того, что на улице зима, снег холодный, рубашка мокрая, и вообще, так до воспаления легких недалеко, реагировал только хихиканьем и такими цепкими объятиями, что встать не было никакой возможности. В конце концов, Пол смирился с тем, что в этом сугробе им придется проваляться долго, и расслабился, растянувшись на снегу во весь рост и заложив руки за голову. Уставился в ночное небо: снег, как праздничное конфетти, продолжал сыпаться с вышины, бледная луна выползла из-за рваных туч, роняя лучи на лицо…потом опустил взгляд на разлегшегося на его груди Михаэля.
- Как же я тебя, все-таки, люблю, милый…
- Я тебя тоже, - привычно откликнулся он и улыбнулся. – Тебе не кажется, что сегодня мы говорим это слишком часто? Я имею в виду… - Грэм ненавязчиво стеснил Михаэля на снег рядом с собой, перевернулся и слегка прижал его лопатками к земле, с хитринкой глядя прямо в глаза: - …я имею в виду, что хватит уже разговаривать…
Пол приник к его губам в нежном поцелуе. Как все чудесно...Нет, ну это нормально - валяемся ночью в снегу, не под забором, конечно, но почти, – парк тут совсем рядом, целуемся… И, черт побери, это настоящее блаженство! Наверное, они бы долго еще так лежали, но на улице действительно была зима, снег – холодным, а рубашка – мокрой. Поэтому когда Грэм почувствовал, что начинает не на шутку замерзать, он нашел в себе силы оторваться от любимого и негромко произнес:
- Пошли в парк… Целоваться на скамейке не хуже, чем в сугробе, не находишь? – Он с удивлением понял, что вставать ему особо не хочется. Но, на самом деле, подхватить воспаление легких не хотелось еще больше, так что он собрался с силами и все-таки вылез обратно на дорогу, утянув за собой Михаэля. – Хороший у тебя, кстати, грим – стойкий, не размазался… Чего? – Он провел рукой по лицу и с удивлением обнаружил на пальцах явственный черный след. – Я, кажется, поторопился с выводами… Мерлин, да что он у тебя, совсем не стирается?! А как он в таком случае меня запачкал?! И ведь у тебя-то всё нормально на лице, а я… Дьявол побери эту косметику!! Ладно, ну его, грим… Надеюсь, это будет самое печальное событие за сегодняшнюю…утро. Пойдем уже…
Повезло. Ночь действительно закончилась чуть ли не идеально: после долгого шатания по парку и окружающей территории, разговоров – серьезных и ни о чем, привычных шуток, жадных поцелуев и снежных баталий, они добрели-таки до какой-то скамейки, возле которой все-таки попытались отряхнуться от снега. Безнадежное дело…Хорошо еще, снегопад уже кончился, а то после этих «войн» мы бы точно в снежных людей превратились! В самом прямом смысле «снежных» - сделанных из снега!
- Хорошо… - довольно протянул Грэм, плюхаясь на скамейку. Снял шарф, как следует его встряхнул, мысленно содрогнувшись количеству взметнувшегося в воздух снега, и вернул на место. Не менее веселый Михаэль уселся рядом. Пол растянулся на лавке, опустив голову ему на колени, и умиротворенно вздохнул. – Так, всё, я больше никуда не пойду. Ты не против? Вот и отлично…
Пожалуй, если всё дальше будеть продолжаться так же замечательно, мы прямо здесь и уснем!..
Надо сказать, Грэм оказался прав. На этой скамейке они и уснули, довольно уютно устроившись в обнимку. Правда, проснулись буквально через пару часов и таки отправились обратно в Хогвартс...
Но это уже совсем другая... локация.

Отредактировано Грэм Стоунфайд (2008-05-08 18:26:37)

+1


Вы здесь » Semantics: The Conweb Of Words » Архив игровых тем » На маскараде музыка играла...