Semantics: The Conweb Of Words

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Semantics: The Conweb Of Words » На долгую память » Тюрьма для магов и волшебников особо строгого режима Азкабан


Тюрьма для магов и волшебников особо строгого режима Азкабан

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Сеть просторных коридоров, в которых пахнет плесенью и тленом. Вечные сквозняки, разносящие по крепости стоны и плач - скорее ветра, нежели заключенных. Те, кто попадает сюда, очень быстро перестает издавать громкие звуки: разве только те, кто уже давно сошел с ума. Тесные клетки камер. Царство тьмы, страха, ночи и мрачного, грязного прошлого...

0

2

Высохшие, тонкие, сероватые пальцы мягко, осторожно касаются желтых клавиш. Музыка льется тяжелыми, густыми волнами, холодком пробегая по бледной коже людей, годами не видящих света солнца. Музыка катилась по бесконечным пустым коридорам, путаясь в ржавых решетках, которые никто и никогда не попытается сломать: чтобы это сделать, нужны силы и воля. А у тех, кто сжался сейчас на деревянных нарах, не было уже ни того, ни другого. Их самих уже, по сути, не было, за редким исключением тех, чья воля к жизни или желание мести оказались сильнее их собственных страхов. Сколько их было, и сколько их будет за эти века…
Пальцы замерли. Последние звуки, дрожа и множась эхом в коридорах, медленно затихли.
Дементор №6 любовно накрыл белым полотном клавиши органа и двинулся по коридору. Путь пролегал мимо камер с заключенными и те, при виде своего надзирателя, сжимались, жалобно выли на одной ноте, кое-кто начинал хохотать. Не как безумный – он и был уже безумен…
Как же я устал от всего этого, - подумал дементор. Затравленные, полные ужаса и ненависти взгляды приносили почти физическую боль. И кто сказал, что дементоры ее не чувствуют? Другие, может быть, и нет… Но Дементору №6 было очень больно от этой ненависти.
В последней клетке ряда не было ни движения. Там не было эмоций, воспоминаний, там был только холод. Бесцветный холод остывающего тела…
Дементор подплыл к решетке, взялся за нее обеими руками. Лишенное глаз лицо, несмотря ни на что, способно было видеть. Пожалуй, иногда даже больше, чем человеческие глаза.
Он помнил этого человека, который остывал сейчас за ржавой от постоянной сырости решеткой. Он помнил имена и жизни всех, кто прошел через эти стены за последние триста лет.
Решетка, неожиданно мелодично скрипнув, открылась. Дементор вновь прикрыл ее, открыл… но раздался уже привычный звук ржавой стали – мелодичный печальный плач не повторился…
Дементор №6 подплыл к койке, на которой сжалось в последней попытке согреться худое, изможденное тело. Мужчина с взлохмаченными седыми волосами. Старик… которому, Номер Шесть знал, было всего двадцать семь лет. Он поседел прямо здесь, за неделю. Крепкий молодой человек, которому не за что было бороться, умер за месяц.
Глаза его были открыты, а на губах играла счастливая улыбка. Он был рад наконец-то сбежать отсюда. Взгляд мертвеца – вот что самое страшное в этом мире, а никак не мы… - прокатилась тяжелая мысль. Сухая длинная ладонь с костистыми пальцами бережно закрыла распахнутые глаза. Дементор №6 поднял еще не успевшее закоченеть тело на руки и двинулся по коридору. Веса он не чувствовал вовсе.
Ему предстояла работа. Тяжелая, страшная, привычная работа: хоронить того, кто умер во многом по его вине. Ирония судьбы: убийца – это единственный, кому есть дело до убитого им, кто провожает мертвеца в последний путь…
И после этого люди считают чудовищами нас… Да нет чудовища страшнее, чем вы, двуногие теплокровные маги! Мы просто живем так, как можем… а вы сами обрекаете собственных собратьев на столь страшную судьбу! И вам нет дела до того, сколько они проживут, и что будет потом… Раз в год кто-то придет забрать бездушный листок бумаги со списком умерших, и все. Тела их не нужны никому… Не нужна их память, не нужны их могилы. С глаз долой - из сердца вон. Как же вы любите этот принцип...
Чернильным пятном Дементор №6 двигался по коридорам, бережно, как мать дитя, неся мертвеца. Смерть, уносящая очередную свою жертву...

+6

3

Странное, страшное, и в чем-то даже завораживающее зрелище – высокая потусторонняя фигура над открытой могилой, в которой просто так, без гроба, лежит на спине уже сейчас больше похожее на скелет человеческое тело. Небольшая потертая книжица в сухих руках. Тихий, шелестящий голос, читающий по-латыни…
Мертвый язык – для мертвых.
Библия в руках воплощения тьмы, хаоса и страха… насмешка? Издевательство? Да любой священник от такого вида предаст анафеме, проклянет, отлучит… кадилом по голове огрет, в конце концов. Но Дементору №6 было абсолютно все равно. Эта потертая книга попала к нему больше сотни лет назад, когда в бога верили даже волшебники: она принадлежала одному из заключенных.
За эти годы дементор умудрился выучить ее наизусть и сейчас твердил заупокойную молитву по памяти, лишь иногда на всякий случай сверяясь с текстом. Порождение мрака читающее над покойником молитву… Об этой привычке Номера Шесть тоже не знала ни одна живая (и неживая) душа. А он просто не хотел хоронить заключенных вот так, как собак, просто закапывая их в землю. Ему было перед ними стыдно, и поэтому он стремился хотя бы похоронить их по-человечески… если уж самим людям нет до них никакого дела…
Земля, повинуясь приказу, сомкнулась, поглотив останки. На кладбище стало на один крест больше… Шестьсот двадцать три могилы. Триста лет…
Дементор №6 поплыл прочь с кладбища, печальным призраком минувших дней скользя между крестов. Единственный посетитель, единственный смотритель этого мрачного места, которое даже в редкий солнечный день было полно безысходности и отчаянья. Неоткуда было здесь взяться умиротворенному спокойствию правильных, церковных кладбищ, на которых живут духи-смотрители, с снисходительной теплотой поглядывающие на посетителей, пришедших навестить могилы родных…
Устал… Господи, как же я устал… Сбежать обратно за Грань, в блаженное Ничто… Покинуть этих теплокровных сущностей, при моем появлении испытывающих панический страх. Покинуть, не видеть больше этих душ, на дне даже самых светлых из которых иногда обнаруживается такое, что хочется взвыть… или сомкнуть руки на его горле… Заключенные, проверяющие – во всех, абсолютно во всех есть эти черные, грязные, омерзительные пятна-воспоминания… И именно поэтому вы так сильно нас боитесь! Вам всем есть, что скрывать… Как страшно, как скучно и больно в каждом новом человеке видеть отражения тех, кто уже умер и все еще жив, тени тех, кто еще не родился. Века назад я еще верил, что люди смогут измениться в лучшую сторону… Но нет, увы. Время идет, а вы – все те же. Даже в лучших из вас, даже в самых честных и благородных, как тот двуликий, которому я помог бежать, даже в них есть эта грязь. Гораздо меньше, ведь некоторые буквально состоят из нее, сочатся этой мерзостью, и я почти вижу, как она капает на пол, оставляя смердящие, медленно испаряющиеся следы на полу… Несчастные, слабые, глупые существа… Я мог бы вас возненавидеть, если бы не испытывал к вам такой жалости. Смертные, за короткий свой век вы не успеваете даже осознать свое место в мире… и тем не менее успеваете очень многое. Вы создали музыку, и я уважаю вас за это… а еще… Библия… Как жаль, что почти никто из вас не умеет читать между строк и не умеет быть таким, как просит вас ваша религия… А те, кто пытается… Слишком сильно увлечены внешней атрибутикой. «Усмирением плоти». А ведь не об этом говорил ваш Бог… Он просил вас всего лишь быть людьми и не уподобляться животным и порождениям бездны…
Черная клякса нечеловеческой фигуры неторопливо, основательно плыла по коридору. Неизменная, вечная и непоколебимая, как само Время. И никто не мог даже предположить, насколько ему сейчас больно…

+4

4

На море был шторм. Номер Шесть любил такую погоду… Тяжелые тёмные волны накатывались на скалы, разбиваясь брызгами в жадном, отчаянном стремлении поглотить, стереть с лица земли. Годами – веками! – они омывали отвесные скалы, оставляя промоины и трещины, но базальтовые стены стояли крепко, удерживая на своих плечах величественный мрачный замок. Дементор №6 стоял на вершине одной из башен и молча смотрел на гневно полыхающее разрядами молний иссиня-черное небо. И ему было очень тоскливо. Дементор всегда очень тяжело переживал смерти людей…
Считается, что выпить душу человека – наивысшее наслаждение для представителей этого странного вида. Может, это и было так, но не для Номера Шесть. Человеческие души были проклятьем, страшной необходимостью, обязанностью. Он чувствовал весь их страх, всю их боль… Душа не чувствует боли?  О, нет… Она чувствует, и побольше, чем тело. И ей очень, очень больно покидать свое материальное воплощение…
Поглощенные души жили в нем, и отчаянно рвались наружу. Дементор №6 хотел им помочь… но выпустить их уже не мог…
Невыносимо захотелось побыть не одному…
Был один человек, который реагировал на Дементора не так, как все остальные. Или уже не человек? Но, во всяком случае, что-то близкое… С черной, полной мрака душой… но тем не менее Номер Шесть относился к нему хорошо… Этот человек просто не стремился спрятать свой мрак в глубину души. Он был таким, каким был, и не пытался казаться лучше.
Интересно, он сейчас очень занят?
Достаточно было сосредоточиться – и Дементор №6 понял, что Лорд отчего-то сердит. А еще вокруг него чувствовался страх нескольких людей. Страх, ненависть, почтение, обида, преданность… Непонятная смесь несовместимых чувств.
Задумавшись лишь на мгновение, дементор принял решение… и чернильной кляксой растворился в хлещущих с неба потоках ливня…

==>>Малфой-Мэнор

+4

5

Над островом-тюрьмой поднималось хмурое утро. Лучи блеклого осеннего солнца, подсвечивающие тяжелые облака и свинцового цвета волны, разбивающиеся о скалы, неуверенно дотрагивались до холодного камня стен замка-тюрьмы – и испуганно отскакивали. Эти стены были несовместимы с солнечным светом…
Отсутствия Номера Шесть никто не заметил – и он был этому рад. Впрочем, даже если бы заметили… Другим дементорам было безразлично. А люди… Кто из людей кроме Лорда способен отличить одного дементора от другого?
Но в Азкабане его ждала новость – сегодня должна была приехать проверка, и должны были забрать кого-то из заключенных и, вроде бы, привезти нового. Впрочем, до этого было еще далеко – люди предпочитали приезжать где-то в районе полудня и никогда не задерживались надолго.
Странные, все же, существа… Они считают, что тюрьма принадлежит им, а мы – лишь стража. Но они боятся сюда приезжать… Если хозяин боится своих владений – то какой он после этого хозяин? Выходит, что главные здесь мы? Как забавно… Я могу убить заключенных – а могу отпустить, и никто не посмеет мне возразить? Они же даже не могут нас убить… Глупые, глупые и наивные люди…
Впрочем, все эти рассуждения Дементора №6 были только лишь играми разума, и ничем большим – ничего менять он не собирался. Убивать заключенных было жалко, а отпускать… не он их осудил, не ему и дарить свободу. Каждый из них был в чем-то виновен… возможно, не все, но они несли заслуженную кару. Заслуженную по меркам их мира, и они знали, чем рисковали…
Номер Шесть неспешно двинулся в сторону подземелий. До приезда «комиссии» еще было несколько часов, которые можно было посветить любимому музыкальному инструменту… К тому же в голове у Дементора за ночь сложилась какая-то мелодия, которая требовала срочного физического воплощения…

+1

6

Дементор № 6 почувствовал приближение лодки заранее, задолго до того, как деревянный борт ударился о прибрежные камни, и потёртый ботинок ступил на скользкие, омытые и сглаженные морской водой крутые ступени. Лестница, вырубленная прямо в скале, была единственной дорогой наверх – здесь почти не действовала человеческая магия. Лестница уходила прямо в море, и перебраться на нее из лодки, не замочив ног, было крайне сложно. Как, впрочем, и удержать эту самую лодку под натиском волн – на это уходили все магические силы лодочников – трех хмурых личностей, закутанных в непромокаемые кожаные плащи. «Комиссия» же, состоявшая из троих магов – точнее, инспектор-то был, собственно, всего один – нервный, высыхающий и лысеющий шестидесятилетний старик. Старика звали Гримфельд. Он был, наверное, единственным из всего Министерства, кто не боялся дементоров. Даже не то чтобы не боялся… Он, скорее, к ним привык. И ненависть заглушила даже природный страх перед этими… порождениями тьмы. Гримфельд ненавидел дементоров самозабвенно, делая эту самую ненависть смыслом жизни. В Азкабане умерла его семья – его жена и сыновья-близнецы  были приспешниками Лорда. Гримфельд, человек слабохарактерный, ведомый, да и как маг не представляющий из себя ничего особенного, не интересовал Воландеморта, да и самому ему не очень-то хотелось рисковать своей шкурой – что в боях с аврорами, что в общении с Лордом. А его покойная жена была человеком волевым, жестким… за что и поплатилась. И потянула за собой обоих сыновей.
И вот уже шестнадцать с половиной лет Гримфельд работал на этой самой должности. Возил заключенных – испытывая какое-то удовлетворенное злорадство от осознания того, что «вот и еще один отправился умирать». Когда вез какого-то счастливца домой… Представлял на его месте свою жену, или одного из своих сыновей. А потом – ненавидел и этого счастливца. Почему он оставался на этой работе – сложно сказать. Вероятнее всего, эта самая ненависть – просто единственное, ради чего он жил. И она требовала пищи.
Еще в «комиссии» присутствовали двое конвоиров – опытных авроров, которые менялись от случая к случаю. И «груз». Заключенный – вернее, в данном случае, «обреченный», потому как срок у него был пожизненный. Мрачный, невысокий крепкий мужчина с тяжелым взглядом исподлобья, коротко стрижеными черными волосами и шрамом через все лицо. Его осудили за вполне конкретное и тяжелое преступление – гарбежи и убийства с помощью магии. Причем нападал он исключительно на магглов… Поэтому никакой симпатии к нему не испытал даже сам Номер Шесть…
Дементор встречал посетителей у вершины лестницы. Авроры нервно поежились, один рефлекторно дернулся за волшебной палочкой. Заключенный побледнел, вперив в высокую сумрачную фигуру взгляд расширившихся от ужаса зрачков. Видимо, он только сейчас окончательно осознал, на что себя обрёк.
- Мы привезли заключенного. И должны забрать одного из старых, - Гримфельд говорил короткими предложениями, четко произнося слова. Дементор №6 молчаливо качнул капюшоном и сделал жест следовать за ним. Заключенный – теперь уже заключенный – замешкался и получил подбадривающий тычок под ребра от аврора. Мрачная процессия молча двинулась по коридорам. Шаги раздавались гулко, звуки будто вязли в стенах, стекая на пол, где их подхватывали извечные сквозняки и разносили далеко в стороны, по коридорам и лестницам. Один из авроров зажег на конце волшебной палочки свет – огонек получился слабый, зеленоватый. Во взгляде мужчины скользнуло недовольство и некоторое опасение – довольно сильный боевой маг, он не привык к тому, что магия становится вдруг таким ненадежным и слабым оружием.
Остановившись возле одной из клеток, Номер Шесть отпер ее и сделал жест рукой. Внутри обнаружилось какое-то шевеление.

+1

7

- Выходите, - недовольно проворчал Гримфельд, когда спустя минуту вялое шевеление не перешло во что-то большее. – Эй, там?
Но на его голос никто не отозвался. Обреченно вздохнув, один из авроров шагнул в камеру и приблизился к обитателю камеры, на некоторое время закрыв его спиной. Точнее, обитательнице – Номер Шесть помнил, что существо, живущее в этой камере, женского пола – такие вещи он научился распознавать где-то лет через сто своего обитания в этом мире. Женщину звали Амелия Винер, срок ее заключения равнялся двум месяцам… но для нее они едва не стали последними: Дементор уже начал опасаться, что она не доживет до своего освобождения. Слишком слабая, робкая, хрупкая это была женщина для этого места… Да и проступок ее был не особо страшный – воровство какое-то, Номер Шестой не помнил точно.
Аврор выпрямился, держа ее на руках. Женщина вцепилась в него изо всех сил, уткнувшись носом в плечо и тихо поскуливая.
- Похоже, сама она идти не сможет, - мрачно произнес он, неприязненно покосившись на Дементора. В чем обвиняешь ты меня, человек? В том, что вы сами осудили ее на это?
И в этот момент новый заключенный, видимо, окончательно понял, куда попал. Диким взором окинув присутствующих, он локтем ударил одного из авроров в горло. Тот отлетел к стене, ударился и рухнул на пол без движения. Второй растерянно огляделся и дернулся уложить девушку на пол, но она вцепилась в него не хуже клеща…
- Останови его, что ты ждешь?! взвыл Гримфельд, глядя на дементора и тыча пальцем в направлении, в котором метнулся арестованный. – Быстрее!!
Ему некуда бежать, неужели вы этого не понимаете? – вздохнул про себя Номер Шесть, но молчаливой тенью скользнул по коридору. Сзади тяжело пыхтел Гримфельд, а аврор, проклиная все и вся, пытался уговорить девушку выпустить его…
Нагнать преступника труда не составило. К тому же, он умудрился заблудиться, оказавшись загнанным в тупик. Старик отстал, его шаги грохотали где-то позади. Вжавшийся в стену беглец затравленным зверем смотрел на преследователя. Дементор не шевелился. Тогда, в приступе отчаянья или безумия, МакАллен бросился на своего будущего тюремщика.
Сухая рука вскинута в останавливающем жесте – и человек с воем рухнул на колени, обхватив руками голову...
- Оставь меня, чудовище! Уйди из моей головы! НЕ-Е-ЕТ!!! А-А-А-А!! НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ, ТЫ УЖЕ УМЕР… УХОДИТЕ ВСЕ!!!! А-А-А-А-А-А-А!!! – преступник с трудом поднялся на ноги. – УХОДИТЕ ВСЕ!!! – голос сорвался чуть ли не на визг… и в следующий момент человек с размаху ударился в стену. Один удар, другой… На месте лица – кровавое месиво…
Дементор не препятствовал. Он неподвижно висел в воздухе, наблюдая за тем, как простое, в сущности, воздействие на неустойчивую психику этого человека окончательно выводит его из равновесия… Все, что сделал Номер Шесть – слабое ментальное воздействие. Всего лишь воспоминания о жертвах и лёгкая иллюзия их голосов…
Еще через пару ударов человек потерял сознание. Примерно одновременно с этим в коридор вбежал Гримфельд. На лице человека – и в его душе – отразилась сложная гамма эмоций. Отвращение, злорадство, ненависть, страх…
Если бы я не жалел вас, я бы вас презирал… Потому что ненавидеть вас не за что… Ненавидеть можно только жестокость сильного, но не трусость слабого… Почему же среди вас, двуногих, в действительности так мало людей в истинном смысле этого слова?! У меня остается призрачная надежда, что я просто встречаю худших из вашего рода… Но почему эта надежда так слаба? Боже, даруй мне силы прощать их, ибо мои силы уже на исходе…
Прощать таких, как этот заключенный, который убивал, но до того слаб, что боится собственных жертв.
Прощать таких, как этот старик, который живет – существует! – только ради одной лишь ненависти.
Прощать таких, как этот аврор, ненавидящих меня за то, в чем нет моей вины.
Прощать таких, кто обрекает своих сородичей на страшную, медленную смерть и на сумасшествие…
Дай мне силы прощать!

Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое,
да приидет Царствие Твое...

Отредактировано Дементор №6 (2008-08-17 22:52:42)

+5

8

Отнесите это... в камеру, - брезгливо дернул головой в сторону распростертого на полу тела Гримфельд. Аврор, мрачно покосившись на него, дернулся подобрать заключенного, но Дементор сделал предупреждающе-запрещающий жест рукой, останавливая человека. Тот замер в нерешительности - связываться с Главным Смотрителем было не то, чтобы неприятно; он бы с радостью развоплотил Номера Шесть, тот прекрасно это чувствовал. Просто маг понимал, что это, во-первых, не правильно, а, во-вторых, прекрасно понимал, что здесь ему с ним не справиться: заклинание Патронуса, все, что он мог противопоставить этому древнему непонятному существу, в этих стенах вряд ли бы получилось.
Слишком много, человек, эти стены видели боли... И слишком мало - света. Даже те, кто уходят отсюда живыми и в своем уме, не способны испытывать радость по этому поводу. В лучшем случае, только облегчение. Радоватсья они начинают позже, только когда добираются до живых своих сородичей. Ты не знаешь этого, но чувствуешь... У тебя красивая и на удивление чистая душа... На удивление для меня, привыкшего общаться с отбросами вашего общества. Я вижу, что ты убивал... Но это не приносило тебе удовольствия. Только иногда - облегчение от выполнения неприятного, но очень нужного дела. Твой товарищ - глупее... он гордится тем, что убивал своих сородичей. Он считает себя правым. Может быть, и вправду он - прав?
Впрочем, кто я, чтобы судить вас, смертные...

Дементор подплыл к телу человека, провел над ним рукой. Заключенный дернулся, начал неуклюже подниматься на ноги. Кукольные, судорожные, резкие движения марионетки. Человек поднялся на ноги и медленно двинулся по коридору, и меньше всего он напоминал сейчас человека: просто качественно выполненная марионетка в руках неопытного пока еще кукольника - Дементору №6 редко приходилось прибегать к подобному воздействию, и механика движения человеческого тела была ему непривычна.
Дойдя до своих конвоиров, заключенный остановился. Застыл в неудобной, неестественной на взгляд человека позе: голова запрокинута назад, руки согнуты в локтях, ноги тоже согнуты и широко расставленны: одна прямо под телом, вторая отставлена вперед. И кровавая маска вместо лица. На лицах обоих авроров - второй, отчаявшись отцепить от себя испуганную женщину, догнал их, продолжая держать хрупкое тело на руках, - отразился панический ужас. Лишь старый Гримфельд сумел сдержаться - но только внешне. Дементор почти незаметно вздрогнул. Ему было больно от этих эмоций.
Не трудитесь нас провожать, мы сами найдем выход, - сумел выдавить он. Дементор лишь отрицательно качнул капюшоном. Повинуясь взмаху руки, заключенный самостоятельно двинулся по коридору. Оставив часть своего сознания контролировать движения нового приобретения Азкабана, Номер Шесть сделал рукой приглашающий жест и бесшумной тенью поплыл по коридору, ни на секунду не сомневаясь, что люди следуют за ним.
Поворот, поворот, еще один. Длинный прямой как стрела коридор - и опять повороты. И никаких дверей - только бесконечные каменные коридоры, ответвления и решетки камер. В этой тюрьме почти не было других помещений - только камеры. В большинстве своем пустые, некоторые заброшенные до такой степени, что там стерлись все следы пребывания там когда-то людей. А в некоторых, может быть, и вправду не было никого с самого момента постройки этой тюрьмы...
Еще несколько повротов - и Дементора затопило чувство облегчения, синхронно испытанное тремя здоровыми живыми людьми. Они вновь стояли на площадке перед входом. Сосредоточившись, Дементор создал небольшой локальный портал и достал из воздуха документы. Конвоиры должны были расписаться в том, что получили требуемую заключенную и передали в ведение Номера Шесть еще одного преступника. Авроры ничем не выказали своего удивления - но от дементора не скрыть своих чувств ни за какими масками. Даже некоторая зависть проскользнула в их ощущениях: люди-маги такого не умели. И, наверное, не научатся такому никогда - эта магия совсем не похожа на ту, которую практикуют человеческие маги. Для этого не нужны заклинания, для этого нужно понимание окружающего мира. А они к этому и не стремились: людям вполне хватало того, что давало наличие в руках волшебной палочки...
Почему вы так слабы? И с веками вы не становитесь сильнее... Ни сильнее, ни умнее - но почему-то живете... более того, доминируете в своем мире. В силу чего? Я все больше склоняюсь к мысли, что это всего лишь прихоть вашего Творца...
В таком случае мне не остается ничего, кроме как смириться. Пути Господни неисповедимы...

Отредактировано Дементор №6 (2009-01-09 21:52:11)

+1


Вы здесь » Semantics: The Conweb Of Words » На долгую память » Тюрьма для магов и волшебников особо строгого режима Азкабан