Semantics: The Conweb Of Words

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Semantics: The Conweb Of Words » Архив игровых тем » Коридоры замка


Коридоры замка

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Просторные коридоры, кое где толстые стены которых прорезаны узкими окошками-бойницами, а на стенах попадаются гобелены.
Здесь водятся привидения...

0

2

Настроение у Михаэля было... двойственным. Точнее, оно было бы вовсе замечательным, но все портил совершенно неуместный синяк на скуле, отдающий в бордово-синие тона. Притормозив у какого-то доспеха, на удивление тщательно начищенного, бард, до этого оценивавший повреждения собственной мордашки только на ощупь, внимательно вгляделся в собственное слегка искаженное отражение и тяжело застонал. Красота была попорчена ну очень основательно...
- Проклятье! - проворчал парень, стаскивая с головы хайратник и тщательно маскируя повреждение волосами. - Чертов боров... И что ему стоило вернуться на десять минут позже, а?
Боровом, а заодно и скульптором очаровательной мордашки этого раздолбая, был глава купеческой гильдии городка неподалеку. Дело в том, что этот бард почти эльфийской наружности с хитрющей многообещающей улыбкой и смеющимися серыми глазами был просто чудовищным бабником. Хотя, в его случае это слово можно, скорее, считать оскорблением, чем объективной констатацией факта. Он был ловеласом и дамским угодником - это точнее. Причем, по большей части, путался с замужними женщинами; однажды на своей шкуре едва не ощутил, каково бывает, если застукают с непорочной (ранее...) девушкой ее старшие братья и отец... Большого числа переломов и венца (еще неизвестно, что хуже...) он избежал буквально чудом. С тех пор он твердо решил - пусть женятся другие, а он будет активно этим пользоваться... Чем, собственно, он и занимается в свободное от музицирования и сочинения стихов время (или наоборот?). Впрочем, ни одна из женщин до сих пор недовольной не осталась. Муж - что муж? Поругается и успокоится. А так - какое воспоминание! Романтичный менестрель, с розами, музыкальным вкусом и лютней (а то и вовсе арфой!)... Конечно, далеко не всем дамам нравился невысокий тонкий юноша, но тех, кому нравился, вполне хватало, даже с избытком...
Впрочем, из-за своей худощавости и неспортивности Михаэль во многом и страдал: давать сдачи ревнивым мужьям было несподручно. Поэтому порой он бывал бит, и не слабо. Но потом усвоил поговорку "волка ноги кормят", заменил волка на барда и научился очень быстро бегать. И удачно приземляться, прыгая из окон...
Купчиха, от которой сейчас и возвращался блудливый менестрель в состоянии кота, сожравшего кринку сметаны и уже почти в момент отступления застуканного хозяйкой, была молодой женщиной, самую малость полноватой, но именно там и так полноватой, что ее со всей уверенностью можно было бы назвать "весьма аппетитной", с густыми каштановыми волосами и весьма бурным темпераментом. Поэтому наш "герой-любовник" чувствовал себя довольно уставшим, но при этом счастливым, а уж если бы не синяк...
Сейчас же он брел по замку в задумчивости, в какую бы щель забиться и поспать пару часиков...

+4

3

"Танцор верит, что его искусство может сказать нечто такое, что невыразимо ни словами, ни чем другим, кроме танца... Бывают моменты, когда простое достоинство движения заменяет целые тома слов. Бывают движения, которые воздействуют на человека с ни с чем несравнимой силой, потому что движения обладают единственной, в своем роде, способностью пробуждать чувства и эмоции. Уже одно это оправдывает существование танцора и служит причиной его стремления постичь больше, заглянуть глубже в свое искусство." (c) Дорис Хамфри.

Танцевать. Танцевать не остонавливаясь. Кружиться в безумном ритме под беззвучную, одному тебе известную музыку. Делать так, чтобы эту музыку слышали все вокруг. По крайней мере, понимали ее темп по мере того, как ты танцуешь и обязательно начинали восхищаться ею также, как восхищаются танцем. Пробуждать эмоции, ведь без них никак нельзя. Заставлять плакать или смеяться в зависимости от того, какие движения делает твое тело и что в этот момент творится в твоей душе. Главное – не разочаровать себя. Не разочаруешь себя – не разочаруешь и остальных. Танец – это жизнь. Правда, жизнь не всегда бывает красивой и выразительной, а танец – всегда, если только танцуешь, повинуясь чувствам.
Как часто бывает, танцоры (настоящие танцоры) полностью отдают себя публике. Отдавать всю себя другому, не требуя ничего взамен, безумно приятно. Еще приятнее ловить на себе восхищенные взгляды, зная, что пробуждаешь в ком-то какие-то эмоции. Вот только после танца остается какая-то недосказанность, а мир в одночасье меняет свои краски. Многие танцоры живут от танца до танца, а в перерывах лишь существуют. Некоторые стараются сбежать от этой пустоты, меняя города, окружение...
Безумные движения, пируэт за пируэтом и грациозные шаги вперед. Страсть? Разочарование? Наверное, и то, и другое. Страсть к танцу. Разочарование в жизни. Выступление кончилось, но жизнь-то продолжается. Значит, может продолжиться и танец, танец эмоций, которые просто бурлят в танцовщице. Другого выхода избавиться от накопившегося нет. Да и надо ли? Лучше делать все так, как умеешь.
  Движения в неизвестность. Какая разница, где ты окажешься в следующий момент? Позади тебя никто не ждет, а впереди может быть что-то интересное. Таким принципом Паула жила с тех пор, как покинула свой маленький городок. Жизнь бродячей танцовщицы оказалась более заманчивой и менее разочаровывающей. По крайней мере, в ней появились краски.
  Каждый из нас когда-нибудь устает. Устала и Паула. В душе остались лишь грусть, пустота да безразличие. Мир вновь потерял все свои краски. Изучающий взгляд, лишь затем, чтобы узнать, куда же на этот раз занесли тебя ноги. Окошки – бойницы, гобелены на стенах и длинные, уходящие в даль стены. Да, бродячая артистка вновь попала в места неизведанные, но приятные. Пустота, тишина, одиночество – это то, в чем нуждалась уставшая танцовщица. Видимо, кто-то наверху сжалился над ней и предоставил то, что надо.
Медленно присесть на пол, не боясь заболеть. Опереться о стену и думать о своем. Ноги устали танцевать, но мозг, желая вновь вернуть миру краски, выдумывает различные движения. Все это вызывает радостно-безумно-отстраненную улыбку. Каждый улыбается так, как умеет...

+4

4

Михаэль брел и брел... И внезапно понял, что вот этот гобелен он, кажется, уже видел...
- Что за дьявольщина? Я что, заблудился? Так, вот она еще одна причина, по которой я не люблю замки...
Присев под рыцарским доспехом, скрестив ноги, бард серьезно задумался над вопросом, как попасть к людям. Да чтобы я еще хоть раз пошел через какую-то там калиточку на заднем дворе? Нет уж, довольно! Пусть сами ходят, а я лучше через парадную дверь...
Как всегда в мгновения размышлений в руках оказалась десятиструнная лютня и по коридору поплыла тихая незатейливая мелодия - бард импровизировал, пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях о пути сюда. Впрочем, затея заранее была обречена на провал, и Михаэль, с мрачным вздохом поднявшись, побрел дальше по коридору, но уже с лютней в руках - все веселее. К тому же, сохранялся шанс, что рано или поздно его найдут по звуку. Лучше, конечно, рано...
Пустая импровизация вскоре поднадоела, и бард заиграл уже нечто куда более определенное. После пары довольно веселых песенок и так и не обнаруженного за это время выхода, парня начало охватывать некоторое раздраженье. Чтобы его унять, Михаэль затянул довольно длинную, но при этом красивую балладу. У него редко выходили вещи, подобные этой - настолько лирически-проникновенные и грустные. А вот эта вышла, и Михаэль в тайне ее очень любил и гордился.
"- Я прощаюсь навсегда, моя принцесса..."
Навсегда - какой жестокий срок...
Зайчик солнечный, бессовестный повеса,
Нежно тронул девичий висок...
- мягкий баритон разливался по коридору. Вдруг взгляд парня наткнулся на нечто новое, и струны замерли. "Новым" оказалась очаровательная девушка, сидевшая на полу возле стены. Не раздумывая, бард двинулся к ней, склонившись в изящном поклоне.
- Приветствую Вас, прекрасная незнакомка, в этих неприветливых стенах... Мое имя Михаэль, я бродяга-бард, волею случая закинутый в эти стены. И, видимо, его же волею насмерть тут заблудившийся... Позволенно ли мне будет узнать ваше имя? И, если вы все-таки пожелаете остаться  неизвестной скромному менестрелю, сжальтесь и ответьте мне на один вопрос... Вы не знаете, где здесь выход? - печально резюмировал он, украдкой разглядывая незнакомку. В ней было что-то странное... Она чем-то напоминала эльфийку, но была более хрупкой, светлая кожа казалась прозрачный, напоминая тонкий китайский фарфор, который Михаэль как-то видел в одном из богатых домов в Италии, и был буквально сражен мастерством гончаров из далекой загадочной Чины. И еще - в ней было что-то чуждое... Как будто гостья из другого мира. Хрупкий и нежный ночной мотылек, случайно попавший в грязную бедную комнату, и танцующий возле пламени одинокой свечи. Белое воздушное платье, тонкие запястья сложенных на коленях рук и задумчиво-отстраненная улыбка существа, живущего больше в каком-то своем мире, чем в том привычном и материальном, в котором сейчас благополучно заблудился Михаэль. Почему-то ему показалось, что девушка непременно должна быть художницей. Или скульптурой... Если Галатея действительно была, то она наверняка была на нее похожа.

+2

5

прошу прощения за неадекват, да. я предупреждала про героиню)

«И жить, больше не просить у времени взаймы то, чего вернуть нельзя». (с) Tracktor Bowling

Только небо знает, когда она появилась в этом мире. Только ветер, вечный спутник этого меняющего цвет лоскута ткани, знает, где она бывала и что у нее за душой. Только сама она сомневается в существовании своей души, но живет верой, что надет какую-то светлую обитель, где будет радостное сияние глаз и много-много искренних улыбок...
В ее имени соленый и теплый привкус моря, откуда она родом – побережье, омываемое теплым течением, откуда так приятно смотреть закат. В ее фамилии слышится прощание, как будто она знает, что никогда не останется в том месте, куда ее занесет строптивый и своенравный ветер. Она умеет его слушать – это у нее с детства, возможно, это у нее в крови. Просто кровь она свою не знает, но она точно не голубая и точно не простая человеческая – тогда бы она была как все. А так...
Замерзшие пальцы по, как ни странно, теплому камню. Мимолетная улыбка на приоткрытых, сухих губах. Лишь на мгновение, пока слушаешь шепот древнего камня, пока он являет взгляд картины прошлых веков, самодовольных рыцарей в тяжеленных и смешных латах и изящно смеющихся дам, изображающих, что так неравнодушны к этим рыцарям...
– В этом замке скоро праздник, – голос слишком тихий, чтобы слышали мелькающие рядом силуэты. Да какое им дело до той, кого все считают бродяжкой?.. Серые одежды, которые, возможно, когда-то и имели яркий цвет, но теперь лишь в пыли от дорог и людской молвы, сбитые сапоги, которые когда-то были прекрасной замшевой поделкой сапожника, черные перчатки, когда-то были такими, да...
Взгляд синих, как ночное небо, глаз, задумчиво блуждал по прожилкам камней, стремясь что-то там увидеть. Стремясь прочитать послание этого замка, в который в очередной раз занесло... Девушка не отпускала рук от стен, вслушивалась в ропот проходящих мимо людей, ведь они тоже пришли на это праздник?..
– Праздник, праздник... – тонкий голосок стал погромче, интонация была детской, ведь так говорит ребенок, когда пробует слово а вкус. А на губах еще раз улыбка, теперь уже посветлей и более открытая, а глаза наверх, к своду потока, будто там еще и что-то интересное... Ее взгляд потом метался по факелам и отблескам в стоящих латах, по нарядам людей и каких-то совершенно непонятных существ – всего лишь ребенок на празднике жизни.
Сотни звуков, наполняющие воздух то легким звоном, то смехом, то басом и гоготом, то шаркающими шагами или чеканной походкой, разномастным дыханием и шелестом дорогих и привычных тканей... Но что-то здесь было другое. Что-то было не подходящее уже сложившейся атмосфере этого причудливого замка. Тонкая мелодия, перезвон, наверное, золотистых или рыжих локонов, да мерцающее в редких солнечных лучиках дыхание. Сквозь цветные витражи солнце добиралось до присевшей девушки, которая не мола не привлечь внимание этой бродяжки. Она была кукольно красива и настолько хрупка в этом коридоре из массивных камней, она как будто звенела своим чистым светом в этом празднике...
Челси наклонила голову вбок, уже остановив взгляд лишь на девушке. Мягкой, бесшумно привычной походкой подойти поближе, не мешая ей отдыхать. Только что она, а?.. Как глоток запаха экзотического цветка среди полевых ромашек, так вот выделялась и эта незнакомка.
– А тебе не мешает ветер?.. Кажется, он хочет поиграть с твоими волосами и одеждами.. Кажется, ему нравится, как хрустит ткань твоей юбки... – едва слышно, но с уверенностью, что до этой необыкновенной особы долетит успевший охрипнуть голосок. Бродяжки ведь не разговаривают с людьми, обычно лишь наблюдают... И прячут глаза, когда есть к ним вопросы. Но только сейчас Челси не могла отпустить этот кусочек света, возможно, света, забытого этим миром...
Но помимо света еще присутствовало чье-то биение сердца. И голос, обратившийся к этой же светлой девушке. Биение сердца усиливалось, оно было таким напористым, где-то наглым, а голос звучал уверенно... Челси не сразу заметила менестреля, этого посланника красочных эмоции и мгновении во дворах сказочных короле и королев. Ну как же, ну как же он мог пройти мимо такого цветка!..
Смятение, смущение, и спиной чувствовать стенку. Внимание девушки должно было быть захвачено именно этим певцом наслаждения, хоть тот мог и не понимать себя таким ярким и смелым... Бродяжке оставалось лишь отступить назад, чтобы не мешать двум молодым людям, оставалось лишь неуверенными шагами пробовать каменные плиты, надеясь, что там не окажется бездны... А с губ срывается привычный шепот, приносящий извинения, глаза уже закрыты и припорошены белоснежно-седой челкой, чтобы никто не видел растерянности и вины.
– Сударь не боится и рубит с плеча, пользуясь всей вежливостью, на которую только способен.. Ведь ему тоже не хватает света.. Или он ищет другое?.. Любому певцу осени нужна краска, любому певцу лета нужно тепло, любому певцу весны нужна любовь, а любому певцу зимы нужна загадка... – отступая назад, девушка не удержалась и вспотевшими, скользкими пальцами начала держаться за стену. Только все эти нелепые действия кончились остановкой, так что бродяжка по привычке своей вжималась в стену...

Отредактировано Chelsea Farewake (2008-10-18 00:20:20)

+4

6

Что за жизнь у бродячих артистов? Сегодня ты здесь, а завтра уже идешь по длинному пути в неизвестность. Сегодня тебя все знают и помнят, а завтра ты никто. Хорошо, если кто-то помнит, что ты танцевал. Танцевал не просто так, а для того, чтобы поделиться эмоциями. Иногда танцы вызывают у публики слезы, а иногда -  мечтательные улыбки. Главное не это. Главное, что во время танца ты освобождаешься от своих эмоций, радуешься жизни. А потом...потом наступает пустота, от которой не сбежать. И ты вновь собираешься в путь, надеясь, что завтра будет лучше.
В жизни всегда будет что-то необычное, всегда будет кто-то, кто отличается от других. Танцовщица была тем, кто всегда отличался от других. Большинство привыкло прятаться за выдуманными масками, прятать эмоции. Пауле же важна искренность, эмоции, всем этим она и делиться с миром при помощи танцев. Жаль только, рано или поздно силы иссякают, эмоции пропадают, а публика, разочарованная этим, мгновенно забывает артиста.
Мало кто задумывался о том, что ветер может нашептывать дивные песни о моряках, бредящих морем, о влюбленных, которые без ума друг от друга. Танцовщица всегда прислушывалась к песням ветра, шуму моря, шелесту листьев. Каждая песня привлекала девушку, ведь танец без музыки невозможен.
Ветер напевал девушке различные мелодии, соединяясь с вымышленными танцами. Безумно – прекрасная картина. Возможно, когда-нибудь Паула осмелится станцевать танец ветра. Когда-нибудь, не сейчас. Сейчас слишком рано. А вот мечтать, создавать в голове картины будущей жизни, можно всегда. И мечты эти вызывают искренне-безумную улыбку. Мир, лишенный мечтаний, попросту теряет краски.
Когда идешь по жизни танцуя, волей – неволей начинаешь прислушиваться к различным звукам. Даже сквозь свой созданный мир Паула слышала чью-то печально-проникновенную балладу. Девушка подалась вперед, чтобы встать и закружиться в одном из своих безумных танцев, но картины в голове сливались с этой восхитительной «песней», заставляя танцовщицу оставаться в своем далеком, но таком близком мире.
  Вернуться в мир реальный, поднять глаза, чтобы наконец-то узнать, кто же является автором такого проникновенно-грустного произведения и ради кого она, Паула, покинула свой мир.  Перед девушкой стоял менестрель – певец, музыкант и сказочник, который, как и сама танцовщица, делился с миром красками. Худой  невысокий юноша, который покажется очаровательным, как только заиграет. Все бродячие артисты делятся с миром частью себя и именно в этот момент кажутся необыкновенно красивыми.
- Конечно же сударь может узнать мое имя. Меня зовут Паула. А вот выхода отсюда я, увы, не знаю.- слегка отчужденный вид и та странная улыбка, которая не успела сойти с лица. Танцовщица все еще вспоминала балладу и наслаждалась ею, благодаря чему мир вновь приобретал краски, а сама девушка – силы. Бродячая артистка зависела от хорошей музыки так же, как музыкант зависит от своего музыкального инструмента. Танец без музыки невозможен, а потому Паула научилась быть ценителем искреннего и красивого творчества.
Кроме двоих «художников» сего мира, в коридорах находился кто-то еще. Чужой женский голос долетел до танцовщицы и она невольно повернулась туда, откуда он исходил. Возле Паулы в стену вжималась другая девушка, сыпавшая извинениями. Три разных человека встретились благодаря тому, что кому-то свыше это понадобилось. Что-то подсказало танцовщице, что девушку отпускать нельзя. Возможно, то были слова незнакомки. Слова, как и танец, как музыка, могут окрасить жизнь человеческую и именно поэтому Паула не могла отпустить незнакомку.
- Ветер может напевать чудесные песни и его игры – это наименьшая плата за то, что он мне дает. - танцовщица надеялась, что девушка не уйдет. Бродячая артистка верила, что должно произойти что-то необычное. Разве может быть обычной встреча тех, кто постоянно путешествует, делится частичкой себя с другими и всячески старается украсить этот мир, обычной? Мир давно потерял свои краски из-за обыденности, а эти трое – совершенно необычны.

+3

7

- Конечно же сударь может узнать мое имя. Меня зовут Паула. А вот выхода отсюда я, увы, не знаю, - на губах девушки мелькнула призрачная улыбка - или эта самая улыбка и была призраком, и всего лишь почудилась Михаэлю?
- М-да, это печально, - задумчиво пробормотал парень, бездумно оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, в чем причина того странного, щемящего оцепенения, внезапно охватившего его. Менестрелю показалось, что по полу потянуло тонким сквозняком и чья-то рука в темной перчатке  бесшумно приподняла тяжелый полог, отделявший реальность от... чего-то другого. Может быть, сна. Может быть, какой-то другой реальности... Люди творчества, люди, у которых фантазии и чувств больше, чем разума и конкретных целей, всегда чувствуют эти моменты - когда две тонкие сферы, которым в человеческом языке и названия-то нет, внезапно соприкасаются стенками, как два мыльных пузыря. Эти стенки истончаются... и в этот миг может произойти все, что угодно. Мыльные пузыри могут лопнуть, могут прочно прилепиться друг к другу - а могут и вовсе стать единым целым.
Но все люди - разные. И если Паула заметно оживилась и заинтересовалась, то Михаэль... Да, он тоже был творцом - но безалаберным, сиюминутным и проказливым. Он был слишком весел, слишком оптимистичен и горяч по жизни. Он не умел долго и красиво страдать, он совершенно никогда не впадал в меланхолию (ну, разве что изредка по утрам...). Жил не тающей лирично-печальной свечой, которая плачет о своей скорой гибели, но при этом все равно продолжает гореть ровно и без остатка, жил факелом, костром, одной долгой и яркой вспышкой, сжигая себя, жизнь, и стремясь получить от этой жизни все, не сильно-то надеясь на следующие жизни и послесмертие. Поэтому для него такие моменты, когда сталкивались два мира, два пространства, тянули все больше опасностью - что мир перестанет быть таким, как был до того. Что сам Михаэль поменяется - его все совершенно устраивало. Или, хуже того, что-то из этого попросту перестанет быть.
На барда дохнула загадочность-вечность, а это дыхание всегда казалось ему жутко зловонным...
Вслед за этим дыханием, скользнувшим по полу сквозняком и на мгновением царапнувшим горячее живое сердце тонкими острыми льдинками нереального, послышался тихий шепот - уже вполне реальный, человеческий. Первые слова Михаэль не разобрал, отгоняя от себя недавнее наваждение и вглядываясь в неизвестно откуда взявшуюся в коридоре девушку. Секунду назад в прямом как стрела коридоре их было двое - и вот уже странная и необычная, похожая на тень, седоволосая девушка, в сапогах, припорошенных пылью дорог и серебром времени, появилась буквально из стены. Только вот какой?
Вновь по спине пробежал неприятный холодок встречи с чем-то чуждым и непонятным.
- Ветер может напевать чудесные песни и его игры – это наименьшая плата за то, что он мне дает, - медленно ответила сидевшая на полу девушка, которую Михаэль изначально принял за художницу, но теперь уже начал сомневаться. И опять - холодные коготки. И резкое внутреннее отторжение. Основным оружием поэта всегда были его слова, в которые добавлялись строго выверенные дозы яда - от смертельного оскорбления, до небольшой капли, способствующей несварению желудка или некоторому нарушению сна... И вот это самое оружие стало в жизни менестреля рефлекторной защитной реакцией практически на все. "Гораздо функциональней, чем кулаки - в острословии можно посоревноваться и с женщиной; а еще безопасней - если оппонент довольно недалек, он может и не понять всего того, что ему сказали, и не расслышать саркастичной нотки в хвалебных одах..." - считал Михаэль.
Любому певцу осени нужна краска, любому певцу лета нужно тепло, любому певцу весны нужна любовь, а любому певцу зимы нужна загадка... - расслышал он слова странной незнакомки, обращенные, по видимому, к нему. В ответ он элегантно поклонился - без шутовства; примитивное шутовство он считал низким и грубым. Шут должен быть умен и остроумен, а не глуп и неуклюж.
- Приветствую и вас, странная незнакомка, - произнес он с обычной мягкой и хитрой улыбкой в глазах и уголках губ. - Увы, я не умею рисовать, не страдаю от внезапных заморозков - если, конечно, рядом есть веселый женский смех и бокал отличного вина, - любовь мне сегодня уже подарили, а загадки меня совсем не прельщают... Я, по большей части, певец жизни, страсти и хмеля. Сатир, если Вам будет угодно, - он снова поклонился. - Чего же, в таком случае не достает?

+3

8

Антуанет выбежала из комнаты и побежала по коридору в поисках укрытия от надоедливой служанки, которая пыталась сделать невообразимую причёску девушке и потуже затянуть корсет. И так дышать нечем, а она ко мне пристала! подумала Антуанет и зашла в один из проёмов, чтобы отдышаться и поправить туфли. Недалеко послышался шорох и чьи-то голоса. Анту огляделась и осторожно высунула нос из проёма.
Несколько людей довольно спокойно разговаривали. Это не было похоже на указания и запреты. Обычные беседы. Словоохотливая Антуанетт вышла из проёма обычной походкой, что никак не вязалось с её статусом. Но девушке, кажется, было глубоко наплевать кто и что о ней подумает. Ведь она сначала делает, а потом думает.
-Всем, здраствуйте!- улыбнувшись, пролепетала Анту и сделала реверанс. Корсет немного стеснил движения и чуть не лопнул. О, мама, только не сейчас! Не сейчас! Не сейчас! мысленно повторяла молодая княгиня, расстерянно поглядывая по сторонам и опустив ресницы. Что только не делали служанки. Какие только усилия не прикладывала матушка, а Нетта так и не научилась вести себя как настоящая княгиня. Даже то поведение, слегка легкомысленное, сохранилось в этой девушке. Но что-то подсказывало взять себя в руки и не позорить матушку.
-Моё общество вас не смутит? Я вам не помешаю?- спрашивала Антуанетт, поглядывая на своих собеседников.

+1

9

извиняюсь за долгий ответ. муз - существо строптивое...

«Останься со мной, смотри мне в глаза» (с)

Ветер появляется из ниоткуда и уносит своих почитателей в никуда. Так и Челси – она знала это «ниоткуда» лучше других, знала пустоту и бессмысленность серых стен и замерзшего неба, пронизывающий холод человеческого безразличия или, наоборот, пренебрежения к миру других...
Только иллюзия клетки из стальных нитей может прорваться в любой момент, их моет легко согнуть, оплавить или сжечь теплота. И свет. Капельки надежды вспыхивают из ниоткуда, лишь потом осознаешь, что у них есть источник – другие люди. С наполненными красками сердцами, со странными мелодиями на губах и заметной дрожью в блестящих глазах... Мягкой волной они могут окутать бьющуюся в клетке одиночку, давно разбившую свои крылья, когда-то бывшие белыми, а теперь серые, с кровавыми подтеками, а потом унести в другой мир, где все не просто, но настолько заманчиво. А главное, там есть своя свобода и тепло, такое нужное, такое необходимое...
А эти двое заметили бродяжку, отчаянно желающую слиться со стеной. Со стеной, которая сейчас становилась ее клеткой обыденности и жестокого мира. Их голоса звучали у девушки внутри, как будто где-то в груди, там, где может быть душа. У прекрасной незнакомки был голос звонкий, на ощупь легкий, прозрачный, но цветной, как свора золотистых бабочек, радующих глаз... А бард жил чем-то странным – в его голосе, таком спокойном и уверенном, были то стальные нотки, то приливы беспечной нежности, то абсолютно детское желание все узнать, все получить... Бродяжка удивленно посмотрела на этих обоих, успевших перекинуться словами друг  с другом и обративших внимание на серую тень, в синих глазах, уже не закрытых челкой, был то испуг, то радость, то надежда, что после очередного ее ответа они не соберутся уйти... Замок ожил в самом прямом смысле слова, теперь в нем были два пятна света, которые горели как свечи на ветру, только второй бережно их ласкал и лишь раздувал.
А ее звали Паула, этот редкий южный цветок. А барда звали Михаэль... Только в эти минуты, пробуя имена случайных незнакомцев на вкус, Челси поняла, что подзабыла свое. А их... «Паула» звучит как какой-то легкий прыжок, может, пируэт. Поклон, движение танца, прорезающего воздух и реальность... Танцовщица? Боги, да как же она сразу не догадалась, как же бродяжка сразу не поняла по ее дыханию, по ее глазам и кукольно-отточенным движениям, что эта девушка живет танцами!.. Глаза лишь больше распахнулись во взгляде на Паулу, ответившую так неожиданно и непривычно, не прогоняя, а с привкусом доброжелательности на дне, голос танцовщицы проструился по коридору, разбивая закладывающую уши человеческую тишину...
Девушка внимательно переводила взгляд с барда на танцовщицу, пытаясь уловить ту самую ниточку, мерцающую тлеющим сиреневым огоньком в воздухе. Бард был задорен, и им его как ничто другое подходило – чуть резкое, чуть пьянящее, с застывшим ожиданием, с пронзительным «эль» в конце...
– Значит, ветер что-то еще у тебя берет... – бродяжка произнесла это как-то испуганно, отступая на шаг назад и снова упираясь спиной в стенку. Она торопливо куталась в потертый плащ, оставляя взгляд внизу, теперь уже боясь смотреть на этих двоих, боясь спугнуть их, как если бы это были видения и миражи умирающего от жажды в пустыне. Только она не могла остановить льющиеся внутрь ощущения – тепла и света... – А вам, господин, пожалуй, не хватает самой жизни, вот и ищите вы ее в каждом лучике. Ведь стены этого замка, как  бы ни были привычны, жизни не содержат, и в итоге вам воспевать нечего, – а теперь взгляд поднять и испугаться собственного голоса с предательской, неуверенной дрожью. А на глазах могли блеснуть слезы, ведь кто-кто, а Челси давно отказалась от жизни. Сторонняя наблюдательница, но не участница, теперь она радовалась двум сошедшимся частичкам причудливой мозаики, призрачного отражения порой кажущегося серым мира...
Мысли набирали полный ход, взгляд метался от плаща к молодым людям, но пробивающаяся уверенность от осознание собственной нужности в этом конце мира было окончательно напугана появлением еще одной личности – прекрасной дамы, наверное, представительницы голубых кровей, графини или княгини... Бродяжка обернулась на запыхавшийся голос и вжалась в стенку, ощущая себя не только пустотой, но и маленькой птичкой, воробьем, случайно залетевшим к певчим соловьям. Распахнутые глаза и сухие губы, виновато опустить голову, мгновенно накинув капюшон дрожащими пальцами, и рассыпаясь в извинениях, отступать назад, путаясь в хрустящей от старости материи...
– Этому сударю и сударыне, наверное, за счастье видеть вас... А мне пора исчезать, зовет ветер и немая пустота, ведь только там мне место... – шепот себе под нос, едва слышный лишь внимательному уху. Неосторожный шаг и падение назад, торопливое и такое неуклюжее – бродяжка, что с нее взять. – Простите, благородные, я вас пугаю. Но вот, оставляю вас на волю судьбы, она благосклонна к вам...

+4

10

извиняюсь за неадекват, видимо, шаловливому музу захотелось поиграть).

«Никто не знает, о том как нас швыряло из солнечного города в осенние дожди чужого края (с) Люмен»

Можно ли спеть о любви лучше, чем сделает это влюбленный человек? Можно ли станцевать грустный танец лучше, чем станцует потерпевший горе? Можно ли рассказать о жизни лучше, чем тот, кто видел все на протяжении долгих лет? Только тот, кто прочувствовал то, чему посвещает свое творчество, может искренне говорить или делать что-то. Возможно, Паула именно поэтому любила ветер. Это чудо природы видело многое и всегда шептало девушке песни о том, что ее больше всего волновало.
  Танцовщица привыкла прислушиваться к музыке природы, а окружающие наслаждались ее танцами, за глаза обзывая чудачкой. Даже не обзывали, а говорили то, что думали. Люди привыкли называть то, что не поддается их объяснениям, чудачеством. Ты живешь не как все? Значит, чудак. Чудаков стараются избегать, обрекая их на одиночество. Танцовщица прекрасно знала это и избегала общество. Публика получала от Паулы танцы, а она полностью отдавала себя и исчезала. В жизни девушки город постоянно сменялся следующим, деревня – новой, а солнце – луной.
  Иногда жизнь приподносит сюрпризы. Конечно же, происходит это не без помощи судьбы. Судьба – огромная любительница играть, сталкивать таких разных, но в чем-то похожих людей. Видимо, этот маленький проказный ребенок и на этот раз решил сделать что-нибудь для развлечения и столкнул трех «художников». Почему-то Паула была уверена, что незнакомка тоже каким-то способом делиться частичкой себя с миром, делая его красочнее. Сия седая, одетая в странную одежду, но издающая довольно яркий свет особа не могла быть обычной. Танцовщица подумала, что, если бы девушка, вжимающаяся в стену, была цветком, то она стала бы герберой. Данный вполне незаметный цветок очень красив, просто не каждый понимает эту красоту.
Менестрель, этот словесный художник, кажется, был немного разочарован словами танцовщицы. Бард, видимо, хотел быстрее выбраться из коридоров и самого замка, чтобы дальше радовать всех своими балладами..Данный человек, в отличии от самой танцовщицы, не избегал общества. Общество не осмелилось бы назвать менестреля, радуещего всех своей музыкой, частичкой своей души и мыслей, чудаком. Барду чаще всего нужна публика, а публике нужен он.
-Увы и ах, но выхода из данного места я вам не покажу. В каком-то смысле я сама заблудилась.- танцовщица посмотрела на яркого и уверенного молодого человека слегка задумчиво. Что забыл этот художник жизни в данном темном месте? Красочному барду место на ярмарке или в городе, но никак не в темных коридорах замка, где некого радовать своей проникновенной музыкой.
- Значит, ветер что-то еще у тебя берет...
- Ветер радует меня своими сказками, он делится со мною услышенными мелодиями и рассказывает о жизни в других городах. Я думаю, что за это он имеет право играть с моими волосами. Ветер – мой вечный спутник и я должна хоть иногда баловать его...- танцовщица не смогла не подарить незнакомке улыбку, в которую вложила всю свою доброту.
Паула хотела сказать рассказать незнакомке о том, как важен для нее ветер. Еще девушка с удовольствием поделилась бы рассказами моря и напевами луга, но сделать этого не смогла. Бродячую артистку прервали и, сквозь торопливые извинения «герберы», она посмотрела на новое действующее лицо. Судя по тому, как уверено держалась появившаяся и по тому, во что она была одета – девушка принадлежала к знати. Богатая девушка, как и большинство молодых людей, явно противилась своему статусу и воспитанию, а потому старалась вести себя не так, как положено.
- Что вы, разве можно помешать трем заблудившимся душам?- бродячая артистка встала со всей легкостью, на которую была способна и улыбнулась. Видимо, судьба разыгралась настолько, что решила столкнуть этих четверых разных людей, чтобы увидеть, что же может получиться. Что же, маленькая проказница имеет право на любые свои действия. В этом и есть преимущество судьбы – упрекать ее никто не может.
- Надеюсь, ты не сильно ушиблась.- довольно неуклюжее падение такого необычного цветка жизни не смогло не привлечь внимание. Бродячая артистка тут же бросилась незнакомке на помощь. Художники жизни не должны оставлять друг друга в беде.

+2

11

-Всем здраствуйте! - раздался вдруг несколько смущенный, но вполне жизнерадостный голос. В коридоре появилось еще одно действующее лицо - судя по тонкой светлой ухоженной коже и роскошным, красиво уложенным волосам, это была аристократка. Впрочем, с первого взгляда можно было понять, что от всей подобной братии она отличается, причем в лучшую сторону. Уже по одному тому, что она удостоила присутствующих не надменным кивком и презрительным взглядом (как обычно люди ее сословия приветствовали простолюдинов), а изящным реверансом и дружелюбной улыбкой. Михаэль раскланялся в ответ - ко всему прочему, девушка была еще и очень красивая.
- Здравствуйте и вы, Ваша Светлость, - с улыбкой произнес менестрель, логично рассудив, что лучше обратиться к виконтессе как к княжне, чем наоборот. Кто знает, до каких пределов распространяется пренебрежение условностями у этой прекрасной леди? - Я тоже думаю, что вы не помешаете нам, скорее наоборот! Простите великодушно за мою непосредственность, но я привык знакомиться самостоятельно, не дожидаясь, пока кто-то представит. Михаэль Кромм, странствующий бард, к вашим услугам.
– Этому сударю и сударыне, наверное, за счастье видеть вас... А мне пора исчезать, зовет ветер и немая пустота, ведь только там мне место... – испуганно выдохнула странница.
- Постойте! - воскликнул Михаэль, сделав шаг в сторону девушки. Первое впечатление и ощущение неустойчивости прошло, осталось только вполне человеческое любопытство - когда душевному равновесию барда ничто извне не угрожало (вроде вот таких моментов появления посторонних людей или явлений), он был весьма любопытен и подсознательно тянулся ко всему необычному и яркому. И в этом нет ничего удивительного - невозможно почерпнуть вдохновения в серости и обыденности. Вдохновение рождают сильные эмоции - причем не всегда положительные. Вдохновение может породить страх, боль, одиночество. Вдохновение рождается порой даже из отрицательных, разрушительных эмоций - как можно писать эпиграммы, не имея в сердце ненависти? И, вопреки расхожему мнению, реже всего вдохновение рождает взаимная любовь. Такая любовь способствует душевному равновесию, долгой и вполне счастливой жизни, появлению толпы избалованных детишек... Но   уравновешенная душа не способна к созидающем творчеству - как и к разрушающему, впрочем, тоже. Творчество - это всплеск, выброс ярких эмоций, порой эмоций настолько сильных, что они ведут к саморазрушению творца...
– Простите, благородные, я вас пугаю. Но вот, оставляю вас на волю судьбы, она благосклонна к вам.. - произнесла совсем уже как-то потерянно эта странная гостья, которую скорее можно ожидать встретить в вечернем тумане на пустой дороге, где-нибудь в глуши, чем посреди тяжелых каменных стен замка, и, запнувшись о какой-то невидимый глазу выступ камня, упала назад.
- - Надеюсь, ты не сильно ушиблась, - произнесла Паула. Михаэль практически одновременно с ней двинулся на помощь упавшей, и с коротким поклоном протянул ей руку, помогая подняться.

Простите, дамы, но моя Муза упрямится - утверждает, что лирика ей уже надоела. Старался, как мог)

+3

12

Когда все видят, что ты княгиня или графиня, ну или к примеру королева какая-нибудь, то сразу начинают обращаться к тебе, будто ты богиня. А ведь иногда хочется равного общения. Просто поговорить, ведь с другими равными по положению о мелочах не поговоришь.
– Этому сударю и сударыне, наверное, за счастье видеть вас... А мне пора исчезать, зовет ветер и немая пустота, ведь только там мне место... Простите, благородные, я вас пугаю. Но вот, оставляю вас на волю судьбы, она благосклонна к вам...
Антуанетт немного опешила от таких слов, но поднимать скандал не стала. Просто не хотелось шума и бродяжку жалко. Девушка вдохнула побольше воздуха, сколько позволял корсет и улыбнулась. Весьма искренне и благосклонно.
-Да что вы. Меня не пугает твоё общество.- и всё равно слова казались глупыми. Почему к такой юной особе как Антуанетта должны относиться с уважением даже люди, которые намного старше её или умнее, которым она даже ничего еще не сделала? Вот только это одно не могло уложиться в белобрысой головке. Может потому что она молода и неопытна немного.
- Что вы, разве можно помешать трем заблудившимся душам?-
-Значит я не помешала...- рассудила девушка.
- Здравствуйте и вы, Ваша Светлость, Я тоже думаю, что вы не помешаете нам, скорее наоборот! Простите великодушно за мою непосредственность, но я привык знакомиться самостоятельно, не дожидаясь, пока кто-то представит. Михаэль Кромм, странствующий бард, к вашим услугам.
-Мне очень приятно, а я княгиня Антуанетта.- с ноткой презрения к своим словам произнесла девушка. Ей было неудобно общаться с обычными людьми, потому как считала, что они не воспринимают её за обычного человека. Она стеснялась своего положения. Антуанетта украдкой посмотрела в окно и заметила свою любимую лошадь. Видимо кто-то забыл закрыть конюшню. Анту понимала, что это был единственный шанс сбежать от своих надоедливых служанок, но как не хотелсь покидать эдакую интересную компанию с совершенно разными людьми.
-Извините, я вынуждена вас покинуть. Надеюсь, мы с вами еще увидимся. Всем до свидания!- вежливо обронила Антуанетта, послала собеседникам воздушный поцелуй и, подняв полы своего голубого платья устремилась на улицу.
>>>видимо озеро

+1

13

-Извините, я вынуждена вас покинуть. Надеюсь, мы с вами еще увидимся. Всем до свидания! - вдруг произнесла княгиня, заметив что-то через узкую бойницу во дворе замка, и поспешно ускользнула.
Михаэль рефлекторно глянул туда же. По глазам резануло солнце, основательно прочищая память...
Ох, Михаэль, ты же самый настоящий остолоп! Сегодня же турнир начаться должен! Нет, такое зрелище я пропустить не могу... Хоть краем глаза взглянуть на королеву эльфов, не рискуя поплатиться за это десятком лет жизни - оно того стоит.
Михаэля вполне можно было понять. Согласно многочисленным легендам, люди, попадавшие в гости к "маленькому народцу" вниманием обделены не были. Проблемы начинались, когда гость покидал своих волшебных хозяев... По разным версиям день, проведенный у эльфов в гостях равнялся от года до сотни лет для окружающего мира. Нет, конечно, для Михаэля, как круглого сироты и совершенно ни к чему не привязанного в этой жизни, большой трагедии бы в подобном прыжке не было, даже наоборот: это же так интересно, увидеть, каким будет мир через сотню лет! Но, с другой стороны, учиться жить заново - тоже неприятно. И кто знает, не случится ли к тому времени христианского Страшного суда или какой другой напасти? Да и среди войны тоже очутиться не улыбалось, так что риск был.
Правда, в то, что проходили столетия, все-таки не верилось. Ну кто поверит такому рассказчику, да еще запишет с его слов легенду? Глупости! А вот год - это да, это даже очень может быть.
Кстати, о легендах! Пора бы уже приступать к своим прямым обязанностям... А для этого все ж таки желательно быть в центре событий; проще говоря, в тронном зале.
Правда, жаль, что поспать не получится...

- Увы, дамы... Прошу у вас прощения, но, увы - долг зовет. Вот-вот начнется самое интересное, и я бы не хотел пропустить это самое начало! И, на вашем месте, я бы все-таки тоже несколько поторопился... - он откланялся и направился прямым ходом в тронный зал. Почему-то о его месте расположения, в отличие от выхода, он откуда-то знал совершенно точно...

===>>Тронный зал

ЗЫ. Дамы, простите, но... не дождался)))

0

14

К счастью, шут далеко уйти не успел. Он медленно шагал вдоль коридора в полной растерянности. Даже издалека Деметра чувствовала какие тяжелые мысли заполняют его голову. Приподняв длинные полы своей мантии, девушка пустилась бежать и вскоре нагнала его.
-Подожди, я хочу с тобой поговорить.- Проигнорировав печальную шутку, девушка преградила дорогу шуту. – Слушай, я очень хочу тебе помочь. Я видела с кем тебе предстоит сразиться… кхм… Хотя правильнее, наверно, сказать с чем. Да, я знаю, что вмешиваться нельзя. И я не собираюсь нарушать правила. Ты только скажи мне, как ты будешь сражаться с вурдалаком? Ты уже придумал что-то?
Деметра с надеждой посмотрела в печальные глаза шута, который к тому же не горел желанием беседовать с незнакомкой, но, тем не менее, он ответил.
-Не понимаю, зачем тебе это? Чего ты добиваешься? Подумай, еще не поздно передумать. Никто не будет упрекать тебя, если ты откажешься от этой ужасной схватки. Вурдалак – это серьезный противник. Впрочем, на этом турнире все соперники серьезные и опасные. Его просто так не победить, а у тебя, я думаю, даже оружия никакого нет.
Шут выслушал девушку, но отказываться от своего решения не собирался. По выражению его лица волшебница видела, что этот безумец будет идти до конца, даже если в конце будет смерть. Интересно, что могло толкнуть его на подобный шаг? Где его веселость и задор? Почему он такой печальный? Ни на один вопрос ответа не было, и вряд ли шут ответил бы на них, даже если она захотела бы задать их ему.
-Что ж… если ты так уверен в своем решение, могу лишь пожелать удачи и подарить тебе одну вещь.
Хитро улыбнувшись, Деметра сняла с головы шляпу, достала волшебную палочку и слегка отвернулась от наблюдателя, шепча какое-то заклинание. Небольшая голубоватая вспышка осветила на мгновение ее лицо и сразу в шляпе что-то сверкнуло.
-Надеюсь, он тебе поможет…- ловким движением Деметра вытащила сверкающий серебряный меч и протянула шуту. Он удивленно смотрел на оружие какое-то время, не решаясь принять подарок. –Бери. Смелее. И еще могу дать один совет. Не поленись запастись чесноком. Вампиры не переносят его запаха.
Шут, явно, был ошарашен. На совет он ответил, что это уже будет лишним и ему нужно идти готовиться к сражению, затем от души поблагодарил незнакомую волшебницу, раскланявшись чуть ли не до самого пола, и зашагал дальше в том же направление, в котором шел до того, как Деметра остановила его. Как это лишнее?! Нисколько не лишнее!- Довольно улыбаясь, девушка слегка взмахнула палочкой, из которой вырвалось золотистое свечение, и уверенная в том, что сделала все, что могла из дозволенного, Вот так намного лучше… пошла к озеру дожидаться начала состязания.
--- >>> Озеро

+1

15

Определенно, я сошел с ума. Нет, конечно, я и раньше особо проницательным умом не отличался, но теперь все больше в этом убеждаюсь. Действительно, чего мне спокойно не жилось? Веселил бы и дальше народ… веселился сам… Ну да, бывает, что я ненавижу свою никчемную профессию, которая овладела мной полностью, но она не опасная. Максимум, что мне грозит в ней – побои недовольных шутками людей. Но не сражение с такими страшными чудовищами. Еще и с голыми руками. Мир свихнулся… А себя я чувствую главным сумасшедшим на этом празднике безумия. Может отказаться? Нет, тогда все будут показывать пальцем и смеяться, что я не просто смешон, но еще и труслив. Ну, хотя это не так уж и страшно для меня. Все равно я никчемное существо и останусь таким, сколько бы не доказывал обратное.
- Подожди, я хочу с тобой поговорить.
Приятный женский голос донесся сзади. Дейл остановился и обернулся, чтобы увидеть того, кому вдруг так понадобилось поговорить с королевским шутом. К нему приближалась особа в ярко красном наряде.
-Увы, раздача шуток на сегодня закончилась…- ответил ей шут и попытался продолжить свой путь, но девушка, явно, не хотела его отпускать, пока не поговорит, и преградила ему дорогу. Было странным, что ее интересовало готов ли Дейл к первому состязанию. Первый сочувствующий уже есть…Только ничьей жалости мне не надо!
Дейл помотал головой в ответ.
-Представления не имею, как я сражусь с этим монстром. Что-нибудь придумаю.
Легкий поклон, сопровождаемый серебристым звоном бубенчиков, который уже начинал раздражать шута, и шаг вперед в надежде, что незнакомка отстанет. Однако надежды не оправдались. Пришлось выслушать уговоры девушки отказаться от участия в турнире. Ей Богу, надоели уже! Не откажусь… ни за что! В ответ Дейл ни стал ничего говорить, лишь отрицательно покачал головой.
-Что ж… если ты так уверен в своем решение, могу лишь пожелать удачи и подарить тебе одну вещь.
Эти слова вызвали в шуте искреннее любопытство. Никогда ему никто ничего не дарил, а тут еще и абсолютно незнакомый человек проявил такую непривычную щедрость. Особа в красной мантии зачем-то стянула с головы шляпу, достала странную палочку (зачем только она носила ее с собой?) и, повернувшись к шуту полубоком, начала что-то колдовать. Спустя пару секунд она уже протягивала ему сверкающий серебряный меч.
-Это мне?- Дейл удивленно смотрел на девушку, не решаясь взять оружие.
-Бери. Смелее. И еще могу дать один совет. Не поленись запастись чесноком. Вампиры не переносят его запаха.- весело проговорила девушка.
Тяжелый меч лег в руку шута. Дейл растерянно улыбнулся.
-Я искренне благодарен… Не знаю, почему вы решили мне помочь… Но чеснок, думаю, будет излишним. Тем более, негде мне его сейчас взять. Еще раз благодарю вас, но мне пора идти.
Отвесив земной поклон, шут продолжил свое молчаливо-неторопливое шествие по коридору, теперь уже держа в одной руке бубен, а во второй меч.
--- >>> Озеро

+3


Вы здесь » Semantics: The Conweb Of Words » Архив игровых тем » Коридоры замка